— Почитаешь мне сказку? — спросила Вивьен, постукивая по ящичку для оружия, положенному рядом с Аливией. Даже раненая, та не позволила забрать его у нее.

— Ну конечно, — сказала Аливия, прижав большой палец к запорной пластинке и сдвинув ее так, чтобы девочка не увидела. Она открыла ящичек и, миновав ферлахскую «Серпенту», нащупала потрепанный сборник сказок, который взяла в библиотеке Собора святого Кнуда в Оденсе.[3] Кое-кто мог бы сказать «украла», но Аливия предпочитала думать, что спасла его. Истории существуют, чтобы их рассказывали, а не для того чтобы торчать в старом музее.

Чем дольше она владела книгой, тем больше ей поражалась.

У нее были загнувшиеся уголки, страницы пожелтели и выглядели так, будто им были сотни лет. Содержавшиеся внутри истории были гораздо древнее, но Аливия позаботилась о том, чтобы книга никогда не развалилась, не выцвела и не утратила старого, затхлого запаха библиотеки.

Аливия раскрыла книгу. Она выучила все сказки наизусть, и ей не было нужды читать с листа. Перевод оставлял желать лучшего, и читаемое нередко не совпадало со смыслом написанных слов. Порой казалось, будто при каждом чтении слова меняются. Не сильно, но ровно настолько, чтобы она это замечала, словно сюжеты историй периодически растягивались в новых направлениях.

Однако картинки — ксилография, как она полагала — были прелестны, и девочки любили задавать вопросы об изображенных на них странных людях, пока она читала вслух.

Вивьен придвинулась поближе, и Аливия застонала, когда покров синтетической кожи снова туго натянулся.

— Прости.

— Все о’кей, — отозвалась Аливия. — Бывало и хуже.

«Гораздо хуже. Как когда умер ангел-страж, и Ноама решила, что потеряла меня, когда мое сердце остановилось…»

Она провела пальцем по оглавлению сказок.

— Какую ты хочешь послушать?

— Вот эту, — указала Вивьен.

— Хороший выбор, — произнесла Аливия. — Особенно теперь.

— О чем ты?

— Ни о чем, не бери в голову. Так ты хочешь, чтобы я ее читала, или у тебя есть еще вопросы?

Вивьен покачала головой, и Аливия начала.

— Однажды жил-был очень злой демон. Он сделал зеркало, которое заставляло все хорошее или прекрасное, что отражалось в нем, казаться мерзким и ужасным, а все никчемное и плохое — выглядеть в десять раз хуже. Люди, увидевшие свои отражения, с криком убегали от собственных искаженных лиц, а демон утверждал, что это чрезвычайно забавно. А когда в голову кого-то, кто смотрелся в зеркало, приходила благочестивая мысль, стекло извращало ее, и демон заявил, что теперь люди впервые могут увидеть, как в действительности выглядят мир и человечество. Демон всюду носил свое изобретение, пока, в конце концов, не осталось ни одного человека ни в одной стране, не взглянувшего в это темное зеркало.