– Но Шнайдер… – Голос Вонгсават дрогнул, однако она продолжила:
– Я надеюсь…
– Забудь о Шнайдере. Он уже мертв.
– Придет его очередь…
– Забудь о нем, Амели. Он реально мертв.
Их взгляды сосредоточились на мне, как и не желающий поверить взгляд Вордени.
– Я заминировал топливо "Нагини". Поставил на детонацию с условием ускорения в планетарной гравитации. Он испарился в момент прохождения ворот. Ничего не осталось.
Над нашими головами сошлись в механическом танце две новые волны золотистых и фиолетовых стрел. Сверкая, одна стирала другую.
– Ты взорвал "Нагини"? Уничтожил
Нетрудно понять, какие чувства владели пилотом. Но внешне Вонгсават казалась почти спокойной. Депре вполне здраво заметил:
– Раз от "Нагини" ничего не осталось, вероятно, Карера посчитает нас мертвыми.
Хэнд смотрел на меня с тем же видом, какой был у него около зарослей сонгспира.
– Возможно. Если Карера действительно ждет нас за воротами. Если наш Посланник не играет в свою игру.
– Хэнд, что такое? Неужели успел войти в долю со Шнайдером? Вы же шли в паре.
– Ковач, о чем ты говоришь…
Возможно, нет. Я не был уверен, к чему склониться.
– Карера придет в любом случае. Таков способ его мышления. Он захочет увидеть корабль. У него должен быть способ борьбы с нанобами. Но пока он останется на месте. Видит, как падают на песок обломки "Нагини" и как по нашу сторону ворот идет полномасштабный военный конфликт. Что на время охладит его пыл. И даст нам фору.
– На что нам фора? – спросил Сутъяди.
Наступил переломный момент, и в ход пошла пресловутая интуиция Посланника. Периферийное зрение докладывало о выражениях лиц и позах, оценивая степень лояльности или недоверия. Ограничивая эмоциональный фон, я оставлял лишь то, что могло пойти на пользу ситуации, и гасил остальное. Отказавшись от волчьего понимания лояльности, я смягчил то, что еще витало в пространстве между мной и Вордени. И опустился в холодную определенность момента. Момента истины. Посланник – время действовать и время сыграть последнюю карту.