Да, есть, – ответил мертвый король. – Один Голос. В некотором смысле. Разве не лучше иметь выбор, чем не иметь?

Но у тебя он есть. Выговариваешь ли ты с его помощью свои собственные слова? Или приказываешь ему молчать, если тебе не велено говорить?

Это был тот же вопрос, что и раньше, только на сей раз более провокационный. Неужели мертвый король поддразнивает ее? Хочет, чтобы она клюнула?

А что, если мне нечего сказать?

Неживой король не ответил. Она задумалась, должна ли обратиться к нему, чтобы он услышал, или он вежливо игнорирует ее собственный внутренний монолог.

Я служу королю Светлой империи, – сказала она. – Но он не хозяин моему голосу.

Приятно слышать, внучка. А, ты уже почти в приемной зале. Не позволяй леди Пташне узнать, что ты можешь говорить со мной, доктор леди Лзи. Пока не нужно. Это было бы… неразумно.

Вот это встревожило Лзи.

Впереди леди Пташне остановилась перед обитой железом дверью. Дверь как будто недавно ремонтировали, вокруг замочной скважины виднелось много царапин; сама скважина была рассчитана на очень большой старинный ключ. Именно такой ключ леди Пташне извлекла из кармана юбки. Он висел на ленте, пришитой к одежде торопливыми стежками, не подходящей по цвету ниткой.

Она повернула ключ, преодолевая тяжесть двери, открыла ее и пропустила всех в другое помещение, полутемное, гулкое, с дальним эхом.

Под ногами Лзи скрипели осколки стекла. Стараясь не упасть, она наблюдала за тем, как осторожно выбирает место, куда ступить, гейдж, и с опозданием сообразила, что под ее тяжестью стекло не бьется. Значит, это вовсе не стекло, а драгоценные камни. Пол усеивали рубины и сапфиры всех цветов радуги: бесценная ловушка.