Наврадаран и Кроул взошли на длинный подвесной мост, соединяющий посадочные площадки и причудливые стены Санктума. В четырехстах метрах внизу находились широкие молитвенные проспекты, кишащие медленно ползущими вперед толпами людей. Здесь были самые удачливые из всех, предпринявших долгое путешествие, избранные, которым позволили пройти сквозь Львиные Врата, и оказавшиеся на Благословенном Пути в святая святых всего человечества. И лишь малая часть их сможет увидеть саму великую церемонию. Но для них это будет сравнимо с концом света и встречей с богом. И если они выживут и смогут вернуться на родные миры, то станут там почитаемыми святыми, к истории которых возжелают прикоснуться те, кто еще даже не родился, когда корабли с паломниками отправились к Тронному миру.

Но от вожделенной цели этих людей по-прежнему отделяло немалое расстояние. Ни одна душа не будет допущена к Вратам до последнего удара Кровавых Колоколов. Это произойдет через два дня, и тогда безумие Сангвиналы достигнет своего апогея. Благодаря усилиям астропатов и слуг Министорума в тот же самый миг колокола зазвенят по всему Империуму, но именно здесь, в самом сердце Терры, на том самом месте, где Три Возвышенных примарх а когда-то сражались за выживание человеческой расы, религиозное исступление будет наиболее сильным.

Санктум все приближался, заполняя собой горизонт. Здание окружали кольца жаровен, постоянно раскаляющих и без того сухой воздух. Послышались тяжелые, низкие удары — бум, бум, бум, — словно пульс колоссального сердца, вечного, неутомимого, расходящийся вибрациями до дна глубочайших ущелий, до каждого здания.

Кроул начал чувствовать страх. Настоящий. За свою жизнь он повидал немало ужасов, закаливших тело и дух, но никогда с самого детства он не ощущал настоящего, глубинного страха. Но вот он пришел, крадучись, словно вор, обошел все возведенные против него заслоны и вытащил наружу человеческие слабости инквизитора.

— Ты напуган, — сказал Наврадаран, словно услышав мысли инквизитора.

— Здесь нечего бояться, — ответил Кроул, пытаясь отогнать ощущение.

— Ты заблуждаешься, — покачал головой кустодий. — И даже не пытайся бороться с тем, что чувствуешь.

Они дошли до первых ворот. По обе стороны от входа стояли кустодии, такие же громадные и внушительные, как Наврадаран. Они не обратили никакого внимания на Кроула и вообще были больше похожи на золотые статуи.

Двадцатиметровые бронзовые ворота медленно распахнулись, из темноты за ними пахнуло затхлостью. Над входом были написаны слова: «Eius sacrificio, nostram vitam». Каждая буква была высотой в два человеческих роста. Безмолвные сервочерепа сновали в воздухе, что-то записывая, проверяя и растворяясь в темноте.