– Обещаешь?

– Обещаю, – выдохнул Олег.

– Спасибо.

– Послушай, умница ты моя, почему бы нам просто не поцеловаться?

Что они и сделали (Вероника не стала возражать), но на земле это продолжалось недолго: она ушла из-под ног, уступая место белому туману…

Потом был Дворец, официальные бумаги, знакомства с родителями, церемония, прочие формальности, затянувшиеся на двое суток.

Выяснились интересные подробности. Во вторник из-за сорванного бала разразился грандиозный скандал, а в среду городской глава подписал указ «Об изменении некоторых мероприятий на Неделе Юной Любви». Теперь балы устраивались каждый вечер как на паркете, так и на мраморе. И никто не спрашивал танцоров, помолвлены они или ещё нет. Говорили, что на мраморе частенько видели «сливок», но «не тех». Впрочем, и «этих» никто не думал выгонять.

Их помолвку оформили в тот же фееричный вечер. Двенадцать зеркальщиков выступили свидетелями, и дворцовым писарям пришлось нарушить традицию. Странный выдался вечерок: одни традиции рушились, другие – рождались.

* * *

Утром, через пять минут после того, как была подписана последняя бумажка и на весь Дворец их объявили мужем и женой, они наконец-то смогли остаться вдвоём. Взялись за руки и убежали в лес, на знакомую поляну.

– Родители объяснили мне недавние чудеса с природой. И про «сливочную» ночь все объяснили. Зачем было столько тёплой одежды. Как я сама не догадалась?! Ты, наверное, считал меня дурочкой? – Вероника стояла пунцовая и, украдкой бросая взгляды на Олега, смотрела себе под ноги.

– Притворщицей, – ответил он.

– Притворяться с тобой? А как же доверие? – Она вспыхнула, обиженная в лучших чувствах. – Я же тебя честно ждала десять минут?!

Он промолчал, пожимая плечами.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? А, Спящий? – грустно спросила она и снова потупила взгляд.

– Я уже столько наговорил, что мне хочется помолчать.

Вероника насупилась.

Олег понял, что ответил неправильно.