Извернувшись, Алексей поднял пистолет, выстрелил в стол над собой. Наградой ему послужил сдавленный вопль. Кобылин пальнул еще раз, вскочил, перемахнул загородку, прошелся по мягкому телу, ворвался в клетушку и наткнулся на последнего бойца, прятавшегося в углу.

Кобылин увидел его первым, навел ствол, спустил курок. Раздался лишь сухой щелчок затвора — магазин опустел. Охранник вскинул пистолет и быстро, как на учениях, выстрелил в грудь Кобылину. Два раза — в центр корпуса и сердце.

Алексей, пошатнувшийся от ударов пуль, поморщился, качнулся вперед, рванулся к поднимающемуся на ноги охраннику, еще не успевшему понять, что происходит…

— Пуля с возу, кобыле легче, — выдохнул Кобылин и со всей силы засадил стрелку в лоб рукоятью пистолета.

Тот рухнул навзничь, в щепки разнеся спиной остатки изрешеченного стола. Кобылин наклонился, выдрал из его обмякших пальцев пистолет, спокойно выстрелил охраннику в грудь — два раза. В корпус и сердце. Потом перешагнул через труп, прошелся по захрустевшим обломкам фанеры и подошел к груде железных шкафов, перегодившей коридор.

На полу лежали три трупа. Охранники, выглядевшие так, словно толпа самураев рубила их мечами, и штурмовик в черных доспехах с оторванной головой. Она лежала рядом, у плинтуса, залитого кровью.

Кобылин повернулся к баррикаде боком, бросил взгляд на разгромленный зал. В нем уже никто не стонал. И не дышал. Алексей был твердо уверен в этом.

— Лен! — позвал он, оборачиваясь к шкафам. — Ты как?

За ящиками что-то залязгало, кто-то застонал и Кобылин, не дожидаясь продолжения, перепрыгнул через шкаф. Хрупкое девичье тело ударилось о его грудь. Ленка, пахнущая кровью и гарью, обхватила Алексея руками и ногами, повисла на нем, как ребенок, без слов мыча что-то в ухо охотнику.

— Тише, — шепнул Кобылин, обхватывая ее одной рукой. — Тише.

Он чуть повернулся, заглядывая в убежище девчонок.

Вера сидела рядом, на груде бумажных папок, опершись спиной о железную дверь. Оборотница была абсолютно голой, а полосы подсыхающей крови на ее белой коже напоминали о фестивале красок. В руках Вера держала пистолет и мрачно смотрела на Кобылина снизу вверх. Она тяжело дышала и явно слишком устала для того, чтобы говорить, но взгляд ее обещал спасителю десяток другой адский проклятий. Когда будет свободная минутка.

У стены лежал Вадим. Он был в облике человека, но его тело покрывал ворох разорванных тряпок, больше напоминавших лохмотья первобытных людей. Привалившись затылком к двери, проводник лежал неподвижно. Лишь его грудь изредка колыхалась от судорожных вздохов. Из угла рта сочилась густая струйка крови. Один глаз у проводника был открыт и он следил за Алексеем, попавшим в объятья охотницы.