Небольшой атолл в форме неправильного круга, диаметром не больше трех километров, окруженный узкой песчаной полосой, поросшей пальмами и папоротником. Расположен настолько далеко от торных путей, что, несмотря на наличие формального владельца, он оставался необитаемым. Здесь нет источников пресной воды, из обитателей только крабы, черепахи и небольшая колония чаек.

Лагуна имеет приличные глубины свыше десяти метров и соединена с океаном. Но проход настолько мелок, что во время отлива уровень воды в этом природном бассейне остается на пару метров выше океанского. Благодаря этому колебания воды здесь незначительные и скоротечные. Так что и в качестве стоянки для судов этот клочок суши совершенно не годится.

Впрочем, его необитаемость довольно относительна. Во всяком случае, в настоящий момент здесь были люди. В тени пальм, на самом широком участке суши, расположился небольшой модульный домик. Устроен навес, расставлены шезлонги. Еще имелась пара столов, барная стойка и вместительный холодильник.

Чуть в стороне — аккумуляторная, к которой тянется кабель от плота, мирно замершего в лагуне на якоре. На нем расположены солнечные панели, закрепленные на поворотных платформах, для получения максимального КПД. Вырабатываемой энергии вполне достаточно, чтобы обеспечить потребности четверых человек.

Двое из них как раз сидели за одним из столов и играли в шахматы. Нет, не в электронные, а ручной работы, из красного сандалового дерева. Не сказать, что изделие отличала высокая цена. Габриэль купил их на цейлонском базаре в одну из своих туристических поездок и с тех пор не расставался. Никакого потаенного или мистического смысла. Они ему просто нравились, вот и все.

Ну и еще это было средством отвлечься от всех этих цифровых технологий, окружающих их. И даже с некоторых пор погружающих в себя.

— Роберт, какого дьявола, — недовольно буркнул Габриэль.

— В чем проблема?

— Если бы я хотел сыграть с машиной, то просто нырнул бы в виртуал.

— А кто тебе сказал…

— Ты не мог вот так внезапно стать гроссмейстером. Значит, используешь возможности нейросети.

— Ну извини, дружище. Иного способа у тебя выиграть я не вижу.

— Я и так дал тебе фору, убрав с доски треть своих фигур.

— Прости, но, похоже, для меня этого все же мало.

— Но какой смысл играть в шахматы, если за тебя это по факту делает машина?

— Никакого. Как и в том, чтобы садиться за партию с заведомым исходом.

— Опять? Сколько раз тебе повторять…

— О! Наши возвращаются, — воздев палец, указывая на едва уловимый стрекот мотора, произнес Роберт.