— О'кей, шеф.

Почти в тот же миг все искорки, обозначавшие корабли, окрасились в два цвета, а Дуг прокричал:

— Алые — это те, что появились первыми. Белые — ребята того Черного Ярла.

Главный инженер несколько мгновений всматривался в пляску искорок, потом тихо пробормотал, так что было слышно только стоящим рядом с ним:

— Поздравляю. Похоже, мы остаемся с людьми.

У консоли связи удивленно вскрикнули:

— Сэр, мы остались без связи.

Итак, Черный Ярл решил подстраховаться, особо не надеясь на здравый смысл и послушание людей, находившихся на заводе. Но это было уже никому не интересно.

…Ив стоял у большого обзорного экрана и следил за круговертью боя на экране. Динамики его шлема были полны какофонией переговоров, скрипом зубов и крепкими выражениями. Короче, от такого беспорядочного шума нормальный человек давно уже перестал бы хоть что-то соображать, однако Иву он не казался беспорядочным. Забавно, но этот, уже невесть какой по счету бой, в котором он участвовал, совсем не напоминал ему предыдущие схватки. Он был скорее похож на то, что Ортега называл «фламенко на котировках». Так же, как и в разгар биржевых страстей, он чувствовал, что часть его мозга впала в какой-то странный транс, вовремя замечая при этом еще только намечающиеся ошибки и формулируя решения, приходившие как бы сами собой. Так же, как и тогда, он время от времени переключался на частоту какого-нибудь из кораблей и бросал короткие замечания, несколькими словами помогая капитану выпутаться из возникшей неприятности, и так же, как и тогда, неизвестно почему, капитаны реагировали на его распоряжения практически молниеносно. Может, все дело было в том, что он впервые участвовал в бою не как простой член абордажной группы, офицер управления огнем или даже капитан корабля, а как адмирал довольно многочисленной эскадры.

Он задумал этот рейд давно. В тот день, когда его мозг преподнес ему очередной сюрприз, который показал, что процесс, запущенный Творцом, не прекратился и он все еще продолжает изменяться. С некоторых пор он стал замечать одну интересную вещь: все, что он когда-либо слышал и видел на протяжении всей своей жизни, находится в его полном распоряжении. Он мог вспомнить дословно любой разговор, начиная от первой произнесенной им фразы: «Мама, пить!» — и кончая замысловатым ругательством, состоящим из двадцати одного слова, которое как-то выдал в припортовой таверне Пивной Бочонок. Больше он его ни разу не повторил, несмотря на все просьбы восхищенных слушателей.

Он помнил все: количество пуговиц на мундире того центурия, которого одурачил в приемной Старого Упитанного Умника, щербинку на кубке кардинала Дэзире, он мог дословно воспроизвести даже обрывок фразы диктора, который вещал что-то с общественного экрана в порту Таира, когда он остановился возле него, чтобы поправить отворот ботфорта, хотя в тот момент все его внимание было поглощено абсолютно другими вещами. Похоже, Вечный в нем все еще продолжал развиваться.