— Спасибо, сэр! — В этом традиционном солдатском заклинании Билл одновременно выразил уважение и лютую ненависть к начальству.

— Отлично, Билл.

Лазерная пушка опустилась, и Билл сразу почувствовал себя свободнее. из-за бронированного стола поднялся человек, лицом похожий на помесь кабана-бородавочника с пожарным краном. Изо рта у него торчала сигара размером со средний космический корабль.

— Состоите ли вы, состояли ли когда-либо в этой жизни или раньше, или хотели состоять, или предполагали, или думали о том, чтобы, возможно, стать в будущей жизни, в ином измерении, действительным членом Колпартии?

Билл задумчиво нахмурил бровь.

— Это что, провокационный вопрос?

Колпартия!

Читательская угроза!

Билл с трудом припомнил, что на его родном Фигеринадоне когда-то была Колпартия, которую уничтожили во время боевого рейда; он тогда был совсем ребенком. Это время он запомнил хорошо, потому что мама перестала покупать ему вишневую газировку, а еще потому, что Леона Троцкого, жившего на их улице, солдаты подвесили за большие пальцы в городском парке. Билл очень тогда горевал — Троцкий часто угощал его газировкой, приучил к чтению классических агитпроповских комиксов и вообще познакомил с миром комиксов. Ирония судьбы состояла в том, что, по словам миссис Билл, настоящее его имя было Фред Джонс, просто чудак увлекался русской историей и литературой и никогда не состоял в Колпартии. Но — Билл это понял, когда стал постарше, — галактические солдаты сначала вешают человека, а потом уже задают вопросы. К тому же подготовку они проходят не в библиотеках, а в военных лагерях. Тогда Билл спросил маму, есть ли что-то общее между копрофилом и влюбленным копом. Мама вполголоса ругнула «проклятых интеллектуалов» и с тех пор поощряла Билла в его увлечении комиксами, потихоньку выпалывая остатки пугающей образованности.

Колпартия — сокращенное название Коллективной народной партии читателей, которая не имела ничего общего с Интергалактической Коммунистической партией или Святым Карлом Марксом. Они были абсолютно нейтральны в политическом отношении и угрожали устоям императорской власти не более, чем солдатский сортир на занюханной планете. Как бы там ни было, но Император правил на тоталитарный манер со всеми вытекающими отсюда последствиями, а Компартия к тому времени уже была привычным пугалом, поэтому-то Министерство параноидальной дезинформации обрушилось на несчастную Колпартию со свирепостью ядерного удара.

Несчастные читатели тысячами отправлялись в тюрьму за чтение «вредных» книг. Был создан специальный комитет, который просматривал миллионы книг и изымал те из них, которые считались неподходящими для рядового гражданина галактической Империи. Перефразируя философа Сантаяну, можно сказать, что те, которые не знают истории, обречены повторять ее. Императору было бы лучше не трогать читателей. Репрессии радикализовали сотни тысяч людей, и они тут же стали революционерами, которых так боялась власть (набросавшись за день бомб, революционеры возвращались домой, чтоб перед сном, уютно устроившись, почитать любимую книжку). Вот так и родилась читательская угроза — Колпартия.