— Отнюдь, отнюдь. Такое ощущение, будто меня кислотой накачали.

— Что, сильно жжет?

— Да нет, — ответил Билл. — Совсем неплохая штука, если знаешь, как развести. Но я это не употребляю. Мне это не катит. Дядюшка Нэнси нахмурился.

— Сдается мне, что он толкует про лизергин диэтиламин.

— Что-что?

— Такое психотропное вещество, оно изменяет восприятие действительности, — пояснил Эллиот, рискнув сделать еще глоток.

— Хм-м-м-м, интересно, — встрепенулся Билл. — А сколько в нем градусов?

— О, дьявол. Этот козел меня достал! — простонал хиппи. Казалось, что гнев выдавливает его глаза наружу. — Мужик.., эти книжки наверху они тоже меня достали. Нехорошо, нехорошо.

Дядюшка Нэнси был сыт по горло. Раздраженно рыкнув, он опустил руку под стойку и нашарил увесистую дубинку, но тут хиппи неожиданно выпрямился и воздел руки к небу.

— Вспомнил! Теперь я вспомнил! Я вспомнил, зачем я приперся сюда! — радостно завопил он.

— И зачем же? — поинтересовался Дядюшка Нэнси, все еще сжимая дубинку. — Объясни ради Бога, в чем дело?

— Порцию «Старой шинели»!

Ошарашенный страстным тоном парня. Дядюшка Нэнси счел за благо выполнить заказ и наполнил янтарной жидкостью объемистый бокал. Закатив безумные глаза, хиппи разом опрокинул напиток в глотку. Парень явно не владел собой. Он перегнулся через стойку и схватил Дядюшку Нэнси за подол платья. И быстро выхватил дубинку из его руки — тот даже опомниться не успел.

— Мужик, у тебя здесь сортир есть? Где он? Мне пора! Дядюшка Нэнси ошеломленно ткнул пальцем в дальний угол своего заведения. Никто и глазом не успел моргнуть, а хиппи схватил со стойки едва початую бутылку «Старой шинели» и рванул в туалет, как человек, гонимый нуждой.

— Джеронимо! — воскликнул он. И скрылся из виду.

— Не знаю почему, — промолвил Дядюшка Нэнси, — только не нравится мне этот парень.

— Ага, — добавил Эллиот, — мне тоже. Билл непроизвольно пустил струйку пива, как блаженный слюни.

— Однако парень подал неплохую мысль, — пробормотал он.

И сделал большой глоток. И счастливо замер, ощущая, как пиво, весело журча, струится вниз по пищеводу, словно ручеек самого Бахуса. Теперь он точно знал, как хотел бы встретить свой последний час — упившись до смерти этим дивным напитком.

Когда он оторвал губы от кружки, то заметил, что все вокруг.., да, стало совсем другим.