— Мы заходим на посадку.

Подскочив к иллюминатору, Тони увидел ярко-зеленые поля и деревья, мчащиеся под крыльями, реку, затем деревушку, а самолет все снижался. Тони грохнул кулаком по сиденью.

— Брюссель, испанизмы - сплошное очковтирательство. Вот куда мы направлялись все это время.

Загорелось табло пристяжных ремней, а затем, после предварительных шорохов и потрескиваний, по салону разнесся голос Хейкрофта:

— Говорит капитан. Мы заходим на посадку, и, по-моему, она будет очень жесткой, возможно катастрофической. Я сделаю все, что смогу, но вы должны принять необходимые меры предосторожности. Вы должны сесть. Усядьтесь поглубже в кресло и плотно затяните пристяжные ремни. Затем наклонитесь вперед и охватите лодыжки ладонями. Это самая безопасная позиция. Повторяю…

Но он не повторил. Должно быть, микрофон у него отобрали, потому что послышался голос Рамона, чуточку визгливо повторившего инструкции капитана по-испански. Террористы тут же переполошились и бросились искать кресла. Тони сделал, как велено, бросив последний, полный ужаса взгляд на верхушки деревьев, проносящиеся под самыми краешками опущенных закрылков. Проблесковый огонь на конце крыла весело подмигивал.

Они планировали все ниже. Тони собрался с духом в ожидании удара, но тот все не наступал и не наступал. Жасмин, тоже согнувшаяся и ухватившаяся за собственные лодыжки, тепло улыбнулась ему - стюардесса, выполняющая свое дело до самого конца. Какого конца? Сердце Тони заколотилось, как отбойный молоток, словно стремясь выжать из последних секунд своего существования как можно больше ударов.

Чудовищный удар потряс самолет до основания, и тотчас же началась такая болтанка и тряска, как будто колеса шасси катились по железнодорожным шпалам. В тот же самый миг мощь двигателя была обращена вспять, и тяга в сто двадцать тысяч фунтов была направлена вперед, против инерции стремительной махины. Ужасная тряска продолжалась, - самолет вдруг швырнуло в сторону, Жасмин завизжала, - но тут же они снова выровнялись.

Наконец, со скрежетом подскочив и вильнув напоследок, машина клюнула носом, содрогнулась и замерла. Вой турбин плавно сошел на нет.

Приземлились.

Трясущимися руками Тони расстегнул пряжку ремня и откинулся на спинку кресла. В последние мгновения своей неординарной посадки Ди-Си-10 отклонился от прямого пути и, когда торможение наконец закончилось, замер поперек посадочной полосы. За иллюминатором Тони увидел футов двести пыльной, узкой бетонной полосы с растущей в трещинах зеленой травой, ограду и мельтешащие ляжки небольшого стада коров, поспешно удаляющихся через луг. Тони вполне разделял их чувства. Обернулся к мертвенно-бледной Жасмин; та обмахивалась журналом, откинувшись на спинку кресла.