Кубинцы налегли на еду так, что за ушами трещало. Тони поглядел на них с вожделением, но ему ничего не предложили - видимо, из-за его недавней трапезы. Пошел дождь, и Тони совсем упал духом. Удастся ли выбраться из этой передряги живым и невредимым? Тут не угадаешь; а впрочем, тут и гадать нечего. Если полковник сочтет, что информацию лучше сохранить в секрете, Тони мигом получит пулю, тут и сомневаться нечего. Так что сейчас надо только выглядеть напуганным - для этого и притворяться не придется - и мгновенно соглашаться на сотрудничество, как только от него чего-нибудь попросят. С энтузиазмом и старанием. Но все это время бдительно высматривать малейший шанс бегства от этих опасных людей. Не явный шанс, потому что полковник пребывает начеку. На самом деле надо игнорировать все очевидные шансы, в надежде застать полковника малость врасплох. Тем не менее, надо держать глаза нараспашку, ушки на макушке, и не ослаблять внимание ни на миг, вглядываясь во все подряд. И когда возможность появится, за нее надо тут же хвататься и делать ноги.

Все эти пылкие мысли оказали слегка умиротворяющее воздействие на его дух, при появлении солнца взмывший из темных глубин. Дождь прекратился, тучи рассеялись, и косые лучи света устремились вниз, будто небесные персты. Дорога представляла собой узкую колею, вьющуюся между полями, огороженными каменными изгородями. Трава была настолько зелена, что резало глаз, и на этих лугах радостно паслись громадные, белые, бочкообразные овцы. Поднимая черные морды, чтобы поглядеть на проезжающий автобус, они продолжали безмятежно жевать жвачку, пребывая в полном согласии с миром. Этот мир жил в полном согласии с собой, и шайка вооруженных, отчаянных парней, мчавшихся сквозь него, звучала диссонансной нотой. Мимо пролетали посадки елей, на склонах холмов цвели лиловые и желтые цветы, из труб крохотных домиков сквозь кристально чистый воздух поднимались струйки дыма. При виде подобной красоты Тони забыл о своих невзгодах. Между холмов мелькал океан, над которым кружили чайки. Пейзаж был полон невыразимого очарования. Дорога взбиралась наверх, петляя среди холмов, устремлялась вниз сквозь крохотные деревушки, лишь затем, чтобы сразу за околицей начать восхождение на очередной склон. Все, кроме водителя, упивались пейзажем. Он же был слишком занят, ведя автобус вверх и вниз по холмам, постоянно переключая передачи, чтобы выжать максимум из натужно ревущего двигателя. Когда проезжали через Инверэри, дорога чуточку улучшилась, но вскоре после того вернулась к своеобычному петлянию и взмыванию.