Снятие пробы только раздразнило мой здоровый аппетит. Я вспомнил, что женщины собирались заняться водными процедурами, так что мне самое время немного подкрепиться. Нарезал ломтиками ветчину, разложил ее на тарелке и, вооружившись вилкой, уселся за столом.

«Начнем, что ли? — Подцепил первый ломтик и отправил его в рот. — Вкуснотища!»

Недаром крепкие напитки рекомендуют закусывать сразу после употребления — потом закуски требуется гораздо больше. Как у меня сейчас. Мы неплохо поужинали после вечерней прогулки, но мой аппетит нисколько не уменьшился. Толкований этого феномена имелось два: алкоголь или волнение. А может, и то и другое. Последнее сообщение полковника добавило оснований для тревоги. Да и прошедшая встреча…

Когда не понимаешь поступков людей, это вызывает беспокойство, поскольку не знаешь, чего от них ожидать. Разговор с таинственным незнакомцем мне практически ничего не дал в плане объяснения действий противоборствующей Шаргу силы.

Ивана сильно интересовала Зау, причем мужик ее уже видел, поскольку сумел дать приблизительное описание. В беседе с учителем он, по-видимому, говорил именно о ней. Оба опасаются этой женщины, знать бы еще — почему? Неужели у очкариков Шарг действительно был не главной фигурой?

Не давало покоя и неожиданное появление одного из подручных чужака с треугольными глазами. Когда Илья рассказал о визите в поликлинику «двоюродного брата» Людмилы, я вначале подумал, что «родственничек» — человек шантажиста. Никто другой не смог бы отследить ее путь от дома Виктора к больнице.

«Как же все запутано! К клубку прежних проблем добавилась способность к телепортации, применяемая представителем третьей силы. И сама эта сила стала еще одним неизвестным параметром в нашем и без того непростом уравнении. Зачем им теперь Семен Зайцев нужен? Ведь своего врага они уничтожили».

Я настолько глубоко ушел в размышления, что не заметил, как вилка, в очередной раз уткнувшись в тарелку, не обнаружила там искомой цели. Кое-кто машинально уничтожил грамм триста ветчины. И передо мной встала дилемма: заглянуть еще раз в холодильник или немедленно прекратить набивать желудок тяжелой пищей.

— Семка, а ты в душ не собираешься? — На кухню зашла Людмила, предотвратив тем самым дальнейшее разграбление «закромов Родины».

— Там же нет видеокамер, а я так хотел сняться в эротической сцене.

— У тебя есть, что стоит выставить на всеобщее обозрение?

— Нечто сто́ящее имеется.

— По-моему, ты немного перепутал с ударением.

Водные процедуры развеяли тревогу, и Огонек снова стала сама собой.