Время для человека как бурный поток и чем дальше по нему плывешь, тем быстрее его воды и сильнее течение. Для камня время это безмятежное озеро — безграничное и бездонное. Для камня нет ни сейчас, ни потом, ни вчера, ни завтра. Камень не чувствует как люди. Он не знает ни печали, ни радости, ни страданий, ни мечтаний. Для него чувства, как молния в особо тихую грозу — лишь редкая вспышка на фоне мглистого неба.

Сказав Слово, Эш подчинил безмятежное озеро. Он разорвал твердь, проложив водам времени русло. Магик закружил ветра и поднял пороги, ускорив течение и сделав его быстрее мысли. Эш вложил в грудь камня сердце, горячее как сверкнувшая над костром искра; вольное, словно парящий среди гор орел и сильное, подобно вышедшей на охоту львице. И все это было лишь малой частью Слова, сделавшего из камня миниатюрное пони. Столь малой, что её звука вы не услышали бы даже обладай слухом столь чутким, что шепот новорожденного казался бы вам громом богов.

Вот что значит быть Мастером Тысячи Слов. Вот что значит волей, закованной в форму звуков, подчинять саму суть мироздания. Вот что значит…

— Бездарность! — рявкнул Ху-Чин, пребывающий в форме крылатого тигра.

Рык чудовища заставил пони вновь пойти рябью и вернутся к форме камня. Стоило Эшу моргнуть, как дракон уже предстал в образе огромной обезьяны, а меньше чем через удар сердца перед юношей стоял прекрасный принц, словно сошедший с картины какого-нибудь известного художника. Когда

Синий Пламень гневался, то всегда непроизвольно менял свои обличия. Правда не стоило ему об этом говорить. Однажды Эш осмелился указать на данную неловкость за что был наказан так строго, что увидь это Темные Боги, заточенные в темницу Шеркан, взвыли бы от сострадания и заплакали бы кровавыми слезами.

— Шифу, — Эш привычно склонил голову и упер ладони в холодный пол пещеры.

— Сколько раз тебе повторять, червь, — рычание сменилось презрительной язвой, а прекрасный лик принца исказила гримасса отвращения. — С твоих уст должны срываться не звуки и образы, а сила и воля! Что ты молишься как бессильное животное?! Ты должен подчинять, а не просить о снисхождении! Этот пони еще более жалок, чем твоя пародия на “могущество”!

Ху-Чин произнес Слово и от этого Слова дрогнули горы и закричало небо, а из маленькой гальки, презренного осколка родился мустанг. Свободный, огромный, он заржал и встал на задние ноги. Его мышцы перекатывались валунами, черная грива ручьями ниспадала на могучую шею. В прыжке он мог бы преодолеть реку, в голопе обогнать ветер. Сидхе сказал еще Слово и вновь задрожало мироздание когда конь исчез, сменившись цветком вишни мигом унесенным ветром.