– Мастер Че? Пройдите в Зал Совета, пожалуйста. По-моему, у Магистра Палпатина опять приступ белой горячки.

– А еще у меня амнезия! – с готовностью доложил мужчина, предвкушая, как сбежит из этого дурдома. А уж там разберется…

Дверь распахнулась, в Зал строевым шагом вошла фигуристая тви'лечка.

– Опять?! Сколько можно, – укоризненно покачала головой синекожая красавица. – Пойдемте, магистр.

– Мы проводим, – отозвался Дуку. Джинн кивнул. Вся процессия прошла в Залы Исцеления, прямо в палату с табличкой «Палпатин».

– Прошу.

Мужчина сел, Вокара с ворчанием принялась за обследование, диктуя результат помощнику. Вколов в шею какое-то лекарство, женщина поправила одеяло.

– Спите.

7. Так и откликнется

7. Так и откликнется

Проснувшись, Дарт Сидиус не спешил открывать глаза. Он развел руки, ощупывая место, на котором лежал, подергал ногами… Вокруг царили тишина и спокойствие. Матрас был мягким, простыни – тончайшими, одеяло – теплым. И никакого шебуршения со всех сторон.

Его квартира на Республиканской, 500.

Мужчина с облегчением выдохнул, умиленно полюбовался эротическим искусством на потолке, встал и пошаркал в ванную, приводить себя в порядок. Голова трещала нещадно.

Дальнейший рабочий день прошел тихо и совершенно спокойно. Конечно, для подстраховки Сидиус проверил голонет, но там ничего кошмарного не было: так, очередной коррупционный скандал, интервью какой-то порнозвезды и местные сплетни. Все как обычно.

Проверка учеников также не выявила ничего криминального: Дуку с остальными сидел на Серенно, никаких поползновений удрать не делал, и вообще все дышало миром и покоем. Красота.

Лег спать ситх, замотанный решением очередных проблем, усталым, но довольным: скоро рядом с ним вновь встанет Мол, а он забрак преданный и не склонный к фантазиям. То, что надо.

Утро началось далеко не так прекрасно.

Снова белый потолок и голые стены, только на этот раз в Залах Исцеления. Ситх едва не заорал, увидев перед глазами хмурое лицо Вокары Че.

– Как вы себя чувствуете, магистр? – озабоченно пробормотала женщина.

– А что такое? – натянул на себя одеяло Палпатин.