Машины нескончаемым потоком грохотали мимо, а Ферц все продолжал лежать, пока Сердолик не похлопал его по плечу, а когда он поднялся, раздавленный не баллистой, а стыдом, что казалось не менее болезненным и, к тому же, более мучительным, его спутник уже знакомым виноватым тоном произнес:

– Извини, забыл тебя предупредить…

– Откуда здесь техника материковых выродков? – просипел Ферц, отчаянно пытаясь смочить пересохшее горло частым сглатыванием.

Сердолик вздохнул и принялся отряхивать куртку и шорты Ферца, на что тот даже не попытался подобающе отреагировать, а покорно стоял и пытался сосчитать сколько же новеньких баллист проедет мимо. Получалось это у него не очень – на втором десятке он сбивался и по какой-то ему самому непонятной логике начинал считать с начала.

– Мы сами еще не понимаем, что это за сооружение и для чего оно здесь, – сказал Сердолик. – В Башне множество заводов, которые производят такую технику.

– Для чего, для чего, – мрачно передразнил Ферц Сердолика. – Для войны, чего же еще! Помогает материковым выродкам, бьет в спину Дансельреха! – Ферц начал заводиться. Ничто так не будоражит праведную ярость как обделанные от страха штаны.

– Для войны? – переспросил Сердолик. – Возможно, хотя непонятно, зачем это нужно… Понимаешь, Башня – это нечто вроде огромного завода по производству различных машин… не только для Флакша, но и для других… хм… ну, скажем, миров. Мы пока и сами не знаем толком – для каких. К тому же у Башни невообразимый возраст! Понимаешь? Здесь еще не было людей, а она уже создавала машины.

Бывшая жена полуобернулась к роботу:

– Ты ведь не держишь меня, Конги?

– Никак нет, мэм, не держу, – ответил тот.

– Я могу уйти совершенно свободно и никто не причинит мне ни малейшего вреда? – уточнила она с улыбкой.

– Вы можете уйти совершенно свободно, – подтвердил Конги. – Я не допущу, чтобы вам был причинен хоть малейший вред.

– Видишь? – бывшая жена торжествующе посмотрела на Сердолика. – Ничего не случилось. И не случится. Ничего, кроме предательства. У нас славная компания предателей. Да, Вандерер? – Вандерер даже не шевельнулся, ни один мускул не дрогнул на его лице. – Сколько раз вы предавали меня – мелкую песчинку у подножия гранитного монумента, покрытого изморозью? А, Вандерер? Что уж говорить об остальном человечестве?! Или я ошибаюсь? Или мне оказана высокая честь стать жертвой предательства со стороны одного из небожителей?! Отвечайте! – Она притопнула ногой.

– Не нужно истерик, – даже не сказал, а попросил Вандерер.

Внешне он все еще сохранял ледяное спокойствие, но внутри кипела еле сдерживаемая ярость. Чего не отнять у стоящей перед ним истерички, так это умения доводить его до белого каления. Как у присно памятного знатока запрещенной науки… Поневоле уверуешь в метемпсихоз! С каким бы удовольствием он отхлестал бы эту дуру по щекам, чтобы впредь не думала вмешиваться в тщательно подготовленные операции… С другой стороны, если тщательно подготовленные операции летят в тартарары из-за какой-то стервы, то грош им и их разработчикам цена. Не операция это тогда, а так… скверно отрепетированная реприза… паскудный водевильчик из жизни отдыхающих…