– Моя ошибка, моя ошибка, моя ошибка… – почувствовав, что Ферц пришел в себя, Сердолик убрал насекомое, и участливо спросил:

– Ты как? – при этом вид у него был ну вточь как у новобранца, непомерной глупостью заслужившего десяток ударов шомполом по ягодицам и гауптвахту. – Не бойся! Das ist der Himmel, das ist die Sonne… die Sonne и der Himmel… Они у вас не видны, потому что… Кехертфлакш, как же все не во-время!

– Я в порядке, – Ферц пятерней оттолкнул склонявшееся над ним лицо, сел и с опаской посмотрел на задернутое занавескою окно. – Я понял – die Sonne и der Himmel.

Он встал и оглянулся на все еще сидящего в странной позе Сердолика – подогнув под себя ноги и устроив костлявый зад на пятках. От одного его вида хотелось потянуться до хруста в коленях.

– Ничего ты не понял, – вздохнул Корнеол. – Ладно, – хлопнул он себя по бедрам, словно наконец-то приняв затруднительное для себя решение. – Все равно это необходимо сделать. Дам тебе помощника… друга… слугу… денщика! – громко щелкнул пальцами, подобрав нужное слово. – Конги!

В противоположной от окна стене возник широкий проем и внутрь шагнуло нечто, принятое Ферцом поначалу за человека, облаченного в нелепый, громоздкий бронекостюм со шлемом, какие одно время стояли на вооружении у материковых выродков, но затем были списаны за полной бесперспективностью. Гидравлика у подобных сооружений часто выходила из строя, не выдерживая броневой нагрузки, что превращало их и сидящих внутри людей, прикованных к рычагам управления, в легкую добычу для десантников Дансельреха. Главное заключалось в том, чтобы заставить выродка до капли выжать боекомплект, периодически поддразнивая его ложными атаками, – несложная задача, учитывая панику стиснутого в стальных внутренностях водителя, который под водопадом раскаленной смазки отчаянно дергал рычаги управления в безнадежных попытках оживить бронекостюм.

И когда тот окончательно замирал, начиналось особое развлечение, которое десантники называли “жаркое”. Попадались выдающиеся мастера приготовления “жаркого”, так умело поджигавших этот ходячий бронированный хлам, что тот горел весьма длительно, столь же медленно, но верно превращая визжащего выродка в славно пропеченное блюдо. Степень удачности приготовленного “жаркого” определялась лишь после того, как выродок в собственном соку наконец-то вываливался из импровизированной печи, и его розовая плоть, покрытая золотистой корочкой, легко отслаивалась от костей дымящимися кусками.

– Знакомьтесь, – сказал Сердолик. – Конги, это наш гость – господин Ферц. Ферц, это Конги, с сегодняшнего дня – ваш денщик. Располагай им по своему усмотрению. Спрашивай у него все, что интересует, он подключен к Информаторию, – Сердолик похлопал вставшего рядом с ним Конги по бронированной руке, и только теперь Ферц понял – насколько же огромен его новый надсмотрщик.