— У вас, случайно, нет почетного гражданства Рима? — съязвил Айдар.

— Пока нет, — ответила Кристина, — зато есть кое-что другое по Риму. Павел Сергеевич, вам ведь уже сказали…

— Не, ну сказали, конечно, — нахмурился Пашка, — еще как сказали. Не, а может, я как-то отдельным рейсом, и потом к вам?

— Исключено. Папа предупредил, что в состав делегации включили только меня и Айдара Петровича.

— Какой делегации? — спросил Айдар. — Я ничего не понимаю.

— Айдар, завтра мы с вами летим в Рим в составе правительственной делегации на заседание Большой восьмерки. Папе позвонили оттуда и сказали, что… сам заинтересовался нашим проектом и хотел встретиться с нами.

— Сам? — Айдар почесал затылок.

— Борт номер один вылетает из Внуково в семь часов вечера, — Кристина оценивающе посмотрела на Айдара, — у вас есть приличный костюм?

* * *

— Значит, это вы автор идеи? — Голос президента звучал глухо и устало. Президент сидел, откинувшись в глубоком кресле, и пил чай из добротного подстаканника. Салон самолета слегка потряхивало — даже президентский борт не в силах избежать влияния зоны турбулентности.

Айдар сглотнул.

— Я давно работаю над темой таймлайнов и точек бифуркации. Еще основоположники теории клиодинамики предлагали…

— Мы не знали, что вас заинтересует идея проекта, — перебила его Кристина, — и мы до подведения итогов конкурса представить себе не могли, что сможем реализовать проект. Хотя, конечно, мы видели заявки других конкурсантов и понимали, что наши шансы выше. Все их задумки были слизаны с американских и прочих западных обучающих программ. То же MBA, только в более примитивном исполнении.

Президент хлебнул чая и сказал:

— В России не две беды, а два миллиона. Я устал менять губернаторов и министров — почти ни один из них не может добиться того, чтобы мои указы работали.

Земля наша велика, а порядка в ней… И княжить некому. Я уже почти плюнул на все, и тут вы.

— В истории России неоднократно были подобные случаи, — затараторил Айдар, — когда казалось, страна вот-вот обрушится в тартарары или по-тихому сольется в жалкое пересохшее болото. И каждый раз находился тот, кто подымал страну на дыбы. Кто не боялся быть жестоким.

— Знаю-знаю, молодой человек, — махнул рукой президент, — только времена сейчас другие. Даже во времена моей молодости уже старались особо не жесткачить.

— Жестокость — не самое главное в правителе.

— Любопытно, что же еще?