Деньги я взял и зашёл купить — грешен, сам люблю книги. И тут всё пошло не так — пара полицейских сравнили меня с каким-то портретом и вывели, посадили в УАЗик, искренне пообещав доставить меня до дома или автобусной остановки если обознались. А уже в участке появился очень необычный человек, к которому они относились с большим почтением и называли Иван Гансович.

Иван Гансович, блондин лет сорока с пронзительным взглядом и лицом потомственного аристократа забрал меня и я оказался в другом месте. Тогда я долго гадал, что случилось такого, что мной занялись кланы?

Долго гадать не пришлось. Ошибка быстро вскрылась, стало понятно, что взяли не того, но всплыли другие проблемы — бюрократические заморочки, плюс нужно было встать на очередь вместе с людьми подобными мне.

Вот тут меня и нашёл Вадим. Коротко рассказал про то, что ситуация такая была много раз, что разбираться будут пару месяцев. Узнав, что я неодарённый, а точнее, что мой уровень Лебена стремиться к нулю сказал, что ещё могут протянуть время. А потом я оказался на этом столе.

…Сначала, когда меня резали я просто мычал сквозь кляп, потом стал пытаться отвлечься от дикой боли, и только потом стал пытаться избавиться от дикой боли. В Одарённые способные творить чудо начинают с мелочи — пытаются сдвинуть соломинку, чтобы тренироваться. Искренне желают, чтобы она сдвинулась. Я же пытался представить, что мои раны как бы «замерзают», как от «местной» анестезии, а я прекращаю чувствовать боль. Сначала получалось почти без эффекта, но пытки и неподвижность и отсутствие других занятий заставляли применять это раз за разом. Потом стало получаться лучше, и я смог уменьшить ту боль, которую терпел. А потом смог отключать боль полностью. Это случилось потому, что я облучился.

Я прислонился к стене и тяжело задышал. Голова кружилась, а меня самого мутило — пребывание в таком месте не способствует здоровью. Сейчас следовало прийти в себя и валить отсюда как можно быстрее. Вряд ли эти двое уродов обрадуются если увидят, что я смог сбежать. Совсем не обрадуются, а угостят тумаками и приведут сюда обратно, до того, как кто-то об этом узнает. Слабость накатила волной.

Держась за стенку я открыл дверь и оказался в небольшом кабинете с письменным столом и шкафом, даже пара стульев и кушетка имелась. Здорово. Можно присесть и отдохнуть. Да и хотя бы какую-то одежду следовало найти, потому, что я до сих пор ходил голым, а за стенами сейчас ночь. Часы на столе показывали три часа ночи. Долго же я провозился. Зато сейчас точно все спят. Самые чёрные часы перед рассветом — три часа и четыре часа, время когда спят все.