Светлый фон

Господин Фельсенбург, потом я стала называть его Руперт, замечательный человек, это видят даже кошки, и он очень многое понимает, поэтому я надеюсь, что мне ему удалось объяснить, почему я не могу выйти за него замуж. Есть мужчины, которые, когда им отказывают, начинают себя вести как последние дураки. Теперь я очень жалею, что слушала стихи Жиля Понси, но я тогда не совсем представляла, какими глупыми и навязчивыми могут быть кавалеры, зато потом я познакомилась с господином Давенпортом и больше месяца прожила в одном доме с герцогом Надорэа. Теперь я понимаю, что замолчать и уйти, когда нужно, могут только очень смелые и умные люди…

Господин Фельсенбург, потом я стала называть его Руперт, замечательный человек, это видят даже кошки, и он очень многое понимает, поэтому я надеюсь, что мне ему удалось объяснить, почему я не могу выйти за него замуж. Есть мужчины, которые, когда им отказывают, начинают себя вести как последние дураки. Теперь я очень жалею, что слушала стихи Жиля Понси, но я тогда не совсем представляла, какими глупыми и навязчивыми могут быть кавалеры, зато потом я познакомилась с господином Давенпортом и больше месяца прожила в одном доме с герцогом Надорэа. Теперь я понимаю, что замолчать и уйти, когда нужно, могут только очень смелые и умные люди…

4

Морок слишком устал для своих излюбленных шуточек с шараханьями и «испугами», и при этом был достаточно свеж, чтобы шагать с дополнительной ношей. Да и Селину мориск, похоже, узнал, хоть и видел ее прежде всего ничего. Впрочем, кони чувствуют хозяев, а хозяину больше всего хотелось отдать повод и тихо ехать вперед, прижимая к себе вновь обретенную девушку и ничего не говоря. Он и не говорил, первой блаженное молчанье нарушила Селина.

– Так нам в самом деле будет удобнее, – решила она, – а вы – думающий офицер и не станете меня убивать, даже если вам очень захочется. Капитан Уилер это знает, и его величество тоже все сразу понял, он вообще умный человек.

– А вот я, похоже, не очень. – Какой уж тут к Гудрун ум! – Селина, я не понимаю вашего выбора и не успокоюсь, пока не пойму. Пожалуйста, объясните мне, почему вы согласились. В вашу любовь к Хайнриху я, уж извините, не верю, в вашу корысть – тем более.

– Хорошо, я попробую объяснить, только мне будет трудно говорить, а вам слушать, и потом, я не передумаю. Наверное, я зря не объяснила вам все в Доннервальде, но тогда я не думала, что познакомлюсь с его величеством и он согласится на мне жениться. Может быть, вы просто мне поверите, что ничего не переделать, и мы вернемся?