Под поцелуи и нежные ласки меня уложили в кровать. Мы шутили, обменивались колкостями, осыпая друг друга поцелуями. Но очень быстро девочки полностью завладели инициативой. Я сидел, зажатый тремя сильными телами, а стратегическое положение на мне занимала Валери. В шесть рук девчонки принялись ласкать мой торс, доставая до самых чувственных зон, надавливая, гладя, провоцируя. Когда я оказался на грани безумия от их утончённых, выверенных ласк, они добавили к игре поцелуи, чем окончательно погребли моё сознание под спудом нежного пламенного желания. Но, что характерно, я тонул, и тут же всплывал, тонул, и опять оказывался в состоянии соображать. Я видел все нюансы их игры, видел, как девочки выкладываются, какие комбинации чувственных ласк используют. Я не контролировал своё тело, его контролировали они, но они же позволяли мне сохранять способность соображать, не давали погрузиться в безумие чувственной феерии.

Брюнетистые чертовки целовали мою шею — каждая со своего бока. Жарко, быстро, глубоко, и постоянно смещаясь чуть дальше. Выше? Ниже? Я не понимал. Достигали ушных раковин, куда устремляли свои гибкие язычки. Кусали мочки ушей. А когда я оказывался на гране взрыва, в игру вступала моя Ри, впиваясь своими устами в мои уста, вгоняя острый язычок в мой рот, тесня пытавшийся сопротивляться ей язык.

Потом пришла череда когтей. И хотя у кровных их не было, они с успехом компенсировали их остротой своих длинных ногтей и зубок. Кусали плечи, ключицы, напряжённые жилки на шее; царапали ноготками мышцы живота, лопатки, бицепсы и трицепсы, даже ноги в районе бёдер. Мне порой начинало казаться, что я оказался в колючем клубке — настолько чётко и методично действовали эти чертовки. Я боялся представить, что будет, если на месте андроидов окажутся две валькирии со своими имплантами. А ведь окажутся! Когда я доберусь до Республики, когда вольюсь в состав своей стаи, их там будет не три — их там окажется девять! Девять опытных валькирий, горящих желанием попробовать на прочность своего единственного на всю стаю мужчину, да ещё и мечника! И глупо думать, что они не устроят мне рано или поздно подобную же… овацию.

Однако следом за «острой» игрой наступила пауза. В притушенном свете потолочных ламп, я с кристальной ясностью различил горящие интересом глаза своей валькирии. И интерес этот был отнюдь не чувственным, он был рассудочным. Девочка словно что-то у меня беззвучно спрашивала.

— Ты ничего не хочешь спросить? — усмехнулась одними глазами прелестница. — Например, почему решили попробовать такую чуждую природе дочерей Республики игру?