— Они хотели пойти, — проговорил Лок. — Они сказали, что хотят посмотреть, куда вы все ушли.

Мама присела на постель и погладила его здоровой рукой.

— А тебе самому разве не хотелось посмотреть, хотя бы самую капельку?

— Да, — признался он, помолчав.

— Я так и думала. Ну, как твой желудок? Мне не нравятся все эти разговоры о молоке! Я никак не могу понять, как это соевое молоко может быть тебе полезно?

Он опять ничего не сказал про ром.

— А теперь спи, — она направилась к двери детской.

Он помнил, как она коснулась выключателя, помнил луну, затемняющуюся поворачивающейся крышей.

(Федерация Плеяд. Арк. Нью-Арк. 3166 год)

Он сидел раздетый около бассейна на крыше, готовясь к экзамену по петрологии, когда багряные листья в проходе задрожали. Стеклянная крыша гудела от ветра. Башни Арка, сплющенные, чтобы противостоять ураганам, казались перекошенными за сверкающим на стекле инеем.

— Отец! — Лок выключил читающий аппарат и поднялся. — Я считаюсь третьим по высшей математике! Третьим!

Фон Рей в отороченной мехом парке прошел сквозь листья.

— И это, называется, ты готовишься к экзаменам? Не лучше ли было пройти в библиотеку? Разве ты сможешь сосредоточиться, когда все кругом тебя отвлекает?

— Петрология, — сказал Лок, поднимая свой диктофон. — Мне вообще-то и не надо к ней готовиться. У меня и так “отлично”.

Лок только в последние несколько лет научился обходить родительское требование быть совершенством. А научившись этому, понял, что эти требования являлись, по существу, ритуальными и ненужными, и если их отбросить, то открывался путь к общению с сокурсницами.

— О, — сказал отец. — Уже имеешь? — он улыбнулся и расстегнул парку. Изморозь на его волосах начала таять. — Ну ладно. В конце концов, ты ведь занимаешься учебой, а не возишься со своим “Калибаном”.

— Кстати, ты мне напомнил, па. Я внес яхту в списки регаты Нью-Арка. Вы с мамой придете посмотреть финиш?

— Если сможем. Ты знаешь, мама последнее время не очень хорошо себя чувствует. Последнее путешествие было не совсем благополучным. И она очень переживает за твои гонки.

— Почему? Они ведь не мешают учебе!