Лок изменил частоту, и “Калибан” стал спускаться, слегка сносимый вбок гравитационными искажениями, создаваемыми горой. Навстречу вырастали скалы, зазубренные и пламенеющие.
— Эй, смотрите! Смотрите все! Разве я не говорила, что Принс не позволит нам пропустить вечеринку и помереть здесь со скуки?
И другие голоса:
— О, Сесил, я не могу сделать…
— Сделай музыку погромче…
— Но я не люблю анчоусы…
— Принс! — кричала Че. — Поторопись! Опять начинается этот снег. Ты знаешь, Сесил, ничего бы этого не случилось, если бы ты не вздумал проделывать эти салонные штучки с…
— Иди сюда, солнышко, потанцуем!..
— Я сказала: нет! Тут рукой подать до обрыва!
Под ногами Лока, на экране в полу, в лунном сиянии проплывали снега, гравий, крупные глыбы.
— Сколько их там? — спросил Лок. — Корабль не так уж велик.
— Ничего, как-нибудь втиснутся.
На заснеженном утесе, проплывающем по экрану, стала видна группа людей. Некоторые из них сидели на зеленом пончо в окружении винных бутылок и корзин с едой. Некоторые танцевали, некоторые сидели в шезлонгах. Один вскарабкался на торчащий обломок скалы и щурился, глядя на спускающийся корабль.
— Че, — сказал Принс, — мы здесь. Запаковывайте все. Мы не собираемся болтаться здесь целый день.
— Благи небеса! Это ты? Эй, поднимайтесь все! Мы спасены! Это Принс.
На утесе сразу же была развита бурная деятельность. Молодые люди забегали, хватая вещи и запихивая их в рюкзаки. Двое сворачивали пончо.
— Эдгар! Не выбрасывай! В нем сорок восемь градусов, и такие бутылки на дороге не валяются. Да, Хиллари, ты можешь сменить музыку. Нет! Не выключай обогреватель, еде рано! Ох, Сесил, ты совсем дурак. Б-р-р-р! Ну, полагаю, через минуту-две мы будем готовы. Конечно же я потанцую с тобой, милый. Только не рядом с обрывом. Подожди минутку. Принс! Принс!
— Че, — позвал Принс, когда Лок опустился еще ниже. — У вас там есть какая-нибудь веревка? — он закрыл микрофон рукой. — Ты видел ее в “Дочерях Майами”? Где она играет тронувшуюся шестнадцатилетнюю дочь ботаника?
Лок кивнул.
— Это не было игрой, — он убрал ладонь с микрофона. — Че! Веревку! Есть у вас веревка?