— Принс! — она отпрянула от Лока и наклонилась, всматриваясь сквозь стену лифта.

— УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ! — серебряная перчатка схватила еще один диск, покачивающийся в индукционном поле, и метнула его в них. — Ты, ты, чертов…! — его голос перехватило от злобы. — Убирайся!!!

Второй диск просвистел у них над головами и разбился о балкон. Лок поднял руку, защищая лицо от осколков.

Принс побежал в левый угол комнаты к лестнице. Лок, выскочив из лифта, бросился через застеленный ковром балкон к той же лестнице навстречу Принсу. Руби последовала за ним.

Они столкнулись на первом балконе. Принс держался за оба поручня лестницы, задыхаясь от злобы.

— Принс, что, черт побери, случилось?

Принс ударил Лока. Перила зазвенели от удара серебряной перчатки, где только что стоял Лок. Медный брус прогнулся и треснул.

— Вор! Мародер! — шипел в бешенстве Принс. — Убийца! Подонок!..

— О чем ты говоришь?..

— Грязное отродье! Если ты только тронешь мою… — его рука снова мелькнула в воздухе.

— Нет, Принс! — воскликнула Руби.

Лок перепрыгнул через балкон и с высоты двенадцати футов упал на пол. Он приземлился на четвереньки прямо в алое пламя, которое мгновенно стало желтым, а потом вспыхнуло зеленым.

— Лок! — это снова Руби.

Он сделал сальто на мультихроме и увидел Руби, стоящую около поручня и закрывающую рот ладонями. Затем Принс прыгнул с поручня, прорезал воздух и оказался рядом с ним. Серебряный кулак ударил воздух в том месте, где только что была голова Лока. Крак!

Лок откинулся назад и присел на корточки, переводя дыхание. Принс был совсем рядом.

Удар кулака Принса разбил мультихром. Осколки брызнули в разные стороны и легли на пол, словно взорванное солнце.

— Ты?.. — начал Лок. Прерывистое дыхание мешало ему говорить. — Ты и Руби, вы что, ненормальные?

Принс опустился на колени. Злоба и ненависть перекосили его лицо, губы прыгали, обнажая мелкие зубы, бирюзовые глаза сузились.

— Ты клоун! Ты свинья! Ты заявился на Землю и осмелился дотронуться руками — руками! — до моей сестры!..

— Принс, пожалуйста!.. — прозвучал сверху голос Руби. В нем была боль. Она плакала. На ее лице не осталось и следа от прекрасной властности.