— Эй! — крикнул им вслед Катин. — Разве вы?.. Я хочу сказать, я… Ох…

Он положил руки на колени и задумался, глядя вслед близнецам, бредущим по коридору. Темная спина Айдаса была экраном, на котором сияли куски каких-то созвездий. Минуту спустя Катин поднял свой диктофон, щелкнул рубиновым переключателем и стал тихо говорить:

— Размышление номер двенадцать тысяч восемьсот десятое.

Интеллигентность становится вещью чужеродной и доставляющей неудобства… — он выключил диктофон и снова посмотрел вслед близнецам.

* * *

— Капитан?

Лок остановился на верхней ступеньке и уронил руку с дверной ручки.

Мышонок засунул большой палец в дыру на брюках и почесал бедро.

— Э… капитан… — он достал карту из футляра с сиринксом. — Вот ваше солнце.

Рыжие брови поползли вверх. В желтых глазах блеснули огоньки.

— Я… э… позаимствовал ее у Тай. Я верну ее…

— Поднимайся сюда, Мышонок.

— Да, сэр, — он зашагал по винтовой лестнице. Вода у краев бассейна была покрыта рябью. Его отражение поднималось вместе с ним.

Капитан открыл дверь, и они вошли в каюту.

Первой мыслью Мышонка было: “Его каюта не больше моей”.

Второй: “Тут битком набито всего”.

По разные стороны от компьютера размещались проекционные экраны — на стенах, полу и потолке. И кроме этого в каюте не было ничего личного, даже рисунков.

— Давай посмотрим эту карту, — Лок сел на свернувшиеся на койке кабели и стал рассматривать диораму.

Мышонок, которому не было предложено сесть на койку, вытянул из-за спины футляр с инструментом и сел на пол, скрестив нош.

Неожиданно ноги Лока вытянулись, кулаки разжались, плечи дрогнули, мускулы лица напряглись. Потом спазм прошел, и он снова выпрямился на койке. Капитан сделал глубокий вдох, туго натянувший шнуры на его кителе.