— Ого, совсем как на Тритоне, — сказал Мышонок. — Кора этой планеты тоже обогревается иллирионом?

Себастьян покачал головой.

— Для этого вся планета большая слишком. Только под каждым городом. Эта трещина Золотом названа.

Мышонок смотрел на хрупкие огненные трещинки, отходящие от основного разлома.

— Мышонок!

— А? — он взглянул на Катина, вытащившего свой диктофон. — Чего тебе?

— Сделай что-нибудь.

— Что?

— Я хочу попробовать провести эксперимент. Сделай что-нибудь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Все, что взбредет в голову. Валяй!

— Ну… — Мышонок задумался. — Хорошо.

Он сделал.

Близнецы, стоявшие в другом конце вагончика, повернулись посмотреть.

Тай с Себастьяном поглядели на Мышонка, друг на друга, снова на Мышонка.

— Характер, — произнес Катин в диктофон, — наиболее ярко проявляется в действии. Мышонок отступил от окна, сделал резкий оборот и еще раз. Из выражения его лица я могу заключить, что он размышляет насчет моего удивления стремительностью его действий и в то же время хочет знать, удовлетворен ли. я увиденным. Он уронил руки на стекло, тяжело дыша, и просунул согнутые пальцы в…

— Эй, — сказал Мышонок, — я просто махнул рукой. Дыхание, пальцы — это не входит…

— …“Эй, — сказал Мышонок, сунув согнутые большие пальцы в карманы брюк, — я просто махнул рукой. Дыхание, пальцы — это не входит…”

— Черт возьми!

Мышонок разогнул пальцы, нервно сжал кулаки и снова воскликнул: