— Вам повезло, что вы сюда добрались, Доктор. Мои солдаты хотели казнить вас без суда.

Доктор попытался заговорить. Его губы опухли и затекли.

— Если я военнопленный, то, полагаю, вы соблюдёте женевскую конвенцию.

— Женевскую конвенцию? — фыркнул Йейтс. — Действие Женевской Конвенции на предателей не распространяется.

— Предателей? — Доктор не понимал.

— Вы предали Землю и Британскую нацию. Ваши действия привели к смерти патриотов. Вы воспользовались своей грязной инопланетной наукой, чтобы поработить эту планету. И вы опозорили имя UNIT.

Йейтс почувствовал, что теряет контроль. Он вспомнил о временах, когда ООН впервые стала пешкой Элиты Власти, и он собрал группу солдат UNIT, которые всё ещё были преданны демократии и Короне. Это было двадцать лет назад, и за последующие годы на его глазах погибло много хороших ребят. Затем он вспомнил бригадира и ту роль, которую Доктор сыграл в его «казни».

Йейтс снял с себя маску. Он не мог больше прятаться от своего врага. Доктор никак не прореагировал. Поняв, что Доктор его не узнаёт, Йейтс разозлился ещё сильнее.

— Позвольте узнать, зачем меня сюда привели?

Глаза Йейтса заволокло пеленой красного тумана:

— Нет, Доктор. Вам не дозволено узнать зачем. Вам дозволено только стать на колени и умереть.

Йейтс схватил Доктора за рубашку, столкнул на пол, и засунул в рот ствол пистолета. Доктор задыхался. Йейтс медлил. В его голове шептал знакомый, успокаивающий голос. Пелена тумана начала исчезать. Он указал сержанту Бентону, чтобы тот увёл пленника. Доктора вытолкали из комнаты.

Оставшись снова один, капитан Йейтс надпил из фляги несколько глотков и подошёл к репродукции глобуса девятнадцатого столетия. Успокоившись, он нажал большим пальцем на Британские острова. Северное полушарие глобуса открылось на шарнире; под ним был пучок электродов. Он взял один из кабелей и воткнул его себе в нос. Успокаивающий белый свет встречал его в Сети Virilio.

* * *

Узник в камере понял, что он голый, но был благодарен за то, что на нём не было железной маски. Хорошо. Для пропитания он мог ловить и есть насекомых, или ловить насекомых, кормить ими пауков, и есть пауков, или даже разводить пауков, кормить ими птиц, и есть птиц, или же разводить птиц, чтобы откармливать кошек. Впрочем, птиц, наверное, лучше было оставить в качестве компании. Пожизненное заключение в этой тюрьме могло быть невыносимо одиноким, а птицы были более жизнерадостной компанией, чем кошки.

Глубоко погрузившись в медитацию, Доктор, наконец, смог собраться с силами. С того момента, как его схватили у собора Святого Павла, он много узнал о том мире, в котором оказался. В тех случаях, когда ему не закрывали глаза, он смог почерпнуть много информации. Боевики общались между собой преимущественно на нестандартном языке жестов, который Доктор без труда расшифровал. Столкнувшись на крыше с сержантом Бентоном, он стал присматривался к боевикам, надеясь узнать других бывших членов UNIT.