Мартинес протянул конверт Чандре. Та наклонила голову, критически поглядывая на изображения Терзы на столе.

– Все-таки несправедливо, что жена у тебя и красивая, и богатая, и влиятельная, – произнесла она.

– А еще талантливая, храбрая и очень умная, – сказал Мартинес, держа конверт так, чтобы лейтенант наконец взяла его.

Пухлые губы Чандры сложились в усмешку. Она взяла послание, а потом обвела взглядом голых крылатых мальчишек, порхающих на стенах кабинета.

– Фреска нравится? – спросила она. – Капитан говорит, что они называются амурчики и это древний, еще со времен Терры, живописный сюжет.

– Жаль, что Террой все дело не ограничилось.

– Да уж, ты бы предпочел голых девушек, – сказала Чандра. – Помнится, они тебе очень нравились.

Мартинес взглянул на нее и понял, что с ним заигрывают. Он неожиданно остро ощутил ее близость, почувствовал аромат духов. И отвернулся.

– Не в таких количествах, – ответил он.

– Ты себя недооцениваешь. Тогда, на Зарафане, ты с нами ловко управлялся.

Он опять посмотрел на нее:

– Мы не на Зарафане.

Теперь отвернулась Чандра. Ее взгляд скользнул по щекастым детям.

– И все же, – добавила она, – это милее, чем те страсти в каюте капитана.

Мартинес подумал, что ему все равно, что там Чандра видела у Флетчера, но вслух сказал:

– Правда?

– О да, – Прасад приподняла бровь. – Совсем не то, что в столовой и гостиной.

"Порнография", – сообразил Мартинес. Мысль удручила его.

– Спасибо, лейтенант, – сказал он. – Не смею больше задерживать.

– У меня полно времени, – ответила девушка. – До дежурства еще несколько часов.