– Я связался с нашей епархией, – сухо доложил тот. – Владыка тоже склоняется к мысли, что нас постигла Божья кара…

– Кого? Меня? – взревели за столом. – Ты за базаром-то – следи! Знаешь, сколько я на храм пожертвовал?

Взревевшего одернули.

– У меня создалось впечатление, – как ни в чем не бывало продолжал Олег Аскольдыч, – что владыка совершенно спокоен…

– Да я думаю! – фыркнули за столом. – Им-то чего беспокоиться? У них вон бороды от самых глаз – поди различи, что у них там под бородами!

Одернули и этого.

– Что касается ученой братии, тут полный разброд во мнениях. Психотропное оружие, гипнотическое внушение, кодовые слова… Ну и так далее.

– Погоди, Олег Аскольдыч, погоди! А этот… Вожделея! Он-то сам что говорит?

– Ничего. В данный момент Егор Трофимович Вожделея находится в отделении реанимации. Больничный комплекс, травматология.

«Стало быть, все-таки нарвался… – просквозила скорбная мысль. – А ведь предупреждал я его… Господи, лишь бы Светка убереглась!»

– Выживет?

– Врачи говорят, да. Состояние стабильно среднетяжелое.

Квазимодо издал приглушенный досадливый рык.

– А сам что думаешь?

– Думаю, независимо от того, что с нами случилось, ситуация необратима.

– То есть?

– То есть, хотим мы того, не хотим, а придется приспосабливаться к новым условиям.

Последовал новый взрыв возмущения – и глава областной администрации был вынужден повторно треснуть ладонью по столу.

– Ты это… понимаешь тут… Как тут приспособишься?

Прежде чем ответить, Олег Аскольдович впервые помедлил, должно быть, подбирая слова.