— Зови Сэмом. А можешь Мореным, как больше понравится.

— Буду звать Сэмом. А я Заславский.

— Это еще что за имечко? Неужто и вправду иномирянин?

— Он самый.

— То-то я смотрю, слова не по-нашему говоришь. Ну, мне до этого дела нет.

— Так что же мы стоим? Скоро стемнеет.

Сэм пощелкал языком и, прикрывшись ладонью от солнца, внимательно посмотрел на лагерь паломников.

— Туда до утра лучше не соваться. Сразу прищучат. Утром, когда они начнут бормотать и отбивать свои поклоны, — вот тогда самое время к ним заявиться. Нипочем не заметят.

— Тогда нам надо позаботиться о ночлеге.

— Ну, эта забота не по мне. Опасных зверей здесь нет. Можно спать под любым деревом.

Однако когда Арлан натаскал сухих веток, разжег костер и начал готовить похлебку из прихваченных с собой концентратов, его новый знакомый уже сидел рядом на поваленном дереве.

— Вообще-то пахнет неплохо…

Арлан щедро отлил половину котелка и поставил его рядом с Сэмом, но тот не шевельнулся и к еде не притронулся.

— Я во многих местах побывал, но таких, как ты, не встречал даже среди иномирян.

— Чем же это я такой особенный?

— Ты незлопамятный и справедливый. За дело, которое считаешь правым, будешь бороться до конца. Друзей в беде не бросаешь, способен ради любви кинуться очертя голову в чужой мир.

— И откуда же ты, Сэм, все это про меня знаешь?

— Знаю, Заславский, знаю… Я многое про тебя знаю, потому что никакой я не Сэм.

Вся эта речь в устах бродяги прозвучала настолько дико, что Арлан, ощутив холодок внезапного страха, весь подобрался и, стараясь не показывать этого, спросил самым небрежным тоном:

— Кто же ты тогда?