— Вот на них ты и будешь жить.

— Я же умру!

— Она бы тоже умерла.

Алиент подался вперед и оскалился, отчего живо напомнил большую хищную крысу.

— Умерла бы?! Умерла?! Да и пес с ней! Ты обо мне подумал?!

— О тебе? А что, ты надеешься не сдохнуть за пару лет? — Карлайл был холоден и презрителен. — Тебе осталось немного.

— А тебе — еще меньше.

— И об этом я позаботился. Чтобы ты знал — я уже переписал завещание в пользу Авроры и ее детей. Так что убивать меня нет смысла… Вообще надо от тебя отказаться… ты просто генетический мусор в нашем роду!

— Ах ты… — Алиент в ярости схватил старика за горло.

Он уже не помнил, что это — его отец. Что он болен, они оба больны… ярость застилала глаза.

Припадки гнева были характерны для его болезни. И он все сильнее сжимал пальцы. Не слыша криков, стонов, хрипов… не чувствуя слабых ударов старческих рук…

Он просто сжимал пальцы.

А когда пелена рассеялась…

Карлайл Видрасё лежал в кресле неподвижно. Глаза старика были открыты и смотрели куда-то в потолок. На губах играла слабая улыбка.

В смерти он обрел то, чего ему недоставало в жизни. Покой и умиротворение.

Алиент отшатнулся от мертвеца:

— Отец?..

Карлайл был неподвижен.

Мужчина, пересилив себя, сделал шаг вперед, коснулся шеи…

Пульс не прощупывался.