— Не я,— поправил Нилвенгерекс.— Наши студенты, изучающие инопланетную психологию. Хотя я ни в коей мере не оспариваю подобное мнение.

— Крри!к, по крайней мере, энергичный нрав помогает людям. Они быстро развиваются.

— Только в плане технологий,— сказала молчавшая до этого Йейкарпилал.

Джошумабад удивленно взглянул на нее.

— Твои слова категоричны, но не подкрепляются жестами. Что ты имеешь в виду?

Вторая по старшинству среди представителей Великого Совета на Земле мягко взглянула на него.

— Ты же видел, как среагировала взрослая особь на наше общение с личинкой. Неважно, имеем ли мы дело с молодежью или со взрослыми специалистами, или просто с тем и, кто хочет помочь нам наладить связи с их расой. Любое общение с людьми, успешно оно проходит или безуспешно, с энтузиазмом или формально, есть надежда что-либо извлечь из него или нет, всегда имеет одну и ту же особенность. Иногда земляне могут проявить душевную чуткость, иногда — полное невнимание, но они никогда не бывают равнодушными.

Джошумабад смущенно обернулся к Нилвенгерексу, ища объяснений.

— О чем она говорит?

— Люди,— сказал специалист,— действительно достигли больших успехов в области технологий. Даже краткого обзора их истории достаточно, чтобы понять — они преодолели исключительные трудности в борьбе за свое нынешнее положение. Они сохранили свою планету и колонизировали другие. С этой точки зрения выводы Йейкарпилал бесспорны. Не надо быть профессиональным ксенологом, чтобы это увидеть.

— Увидеть что? — нетерпеливо спросил Джошумабад.

— Они несчастны,— объяснил Нилвенгерекс, спокойно глядя на него.

Глава шестая

Глава шестая

Министр Салуафата нисколько не нервничал, направляясь на встречу с пайтарами. После общения с исключительно рассудительными, но притом совершенно гротескными с виду транксами он не испытывал дискомфорта, сидя за столом переговоров с существами, больше напоминающими «суперзвезд» трехмерки, чем инопланетных послов. Министр приготовился к переговорам, и ничто, кроме результата встречи, его не волновало.

То были не совсем обычные переговоры. На карте стояло нечто большее, чем предварительные соглашения о культурном обмене или свободе передвижения. Подобными вопросами занимались его помощники и другие дипломаты второго эшелона. Нечто более важное требовало персонального участия Салуафаты, чья внушительность вполне соответствовала порученному ему делу.

Определение «внушительность» относилось не только к его уму, но и ко внешности. Министр отличался не просто крупным телосложением — он был огромен. Фигура, унаследованная от полинезийских предков, в ширину казалась почти такой же, как и в высоту, и жира в объемистом теле содержалось весьма немного. Некоторые коллеги и подчиненные называли министра ходячей затычкой для дверей. Однако его специальность состояла в том, чтобы затыкать не двери, а кризисы, улыбаясь при том во весь рот и сбивая с толку настороженных партнеров по переговорам. Размер его улыбки мог сравниться с лагуной перед фасадом его дома на острове. Если этого оказывалось недостаточно, он мог спеть одну-две песенки потрясающим фальцетом, неизбежно вызывая у собеседников улыбки и смех.