Кто-то оттащил его за плечи подальше от дверей, чтобы освободить место для двух станковых «брэдфилдов», нацеленных прямо на гладкую серую поверхность из упрочненного силикона.

— Лежите смирно, — бросила ему женщина в мундире полевого врача, разрезая штанину. Санитар держал наготове медицинский нанопакет.

— Кто-то из них вырвался? — еле слышно прошептал Мерфи.

Люди проходили мимо, не обращая на него внимания.

— Не знаю, — ответила врач.

— Так узнайте… вашу мать!

Она внимательно посмотрела на него.

— Пожалуйста.

Подозвали одного из морпехов.

— Остальные двери на замке, — сообщил он Мерфи. — Мы вывели нескольких человек, но одержимые заперты там надежно. Все выходы перекрыты. Капитан ждет ребят из разведки, чтобы те подсказали, как быть дальше.

— Нескольких? — переспросил Мерфи. — Вывели нескольких человек?

— Да. Пару адвокатов, судью с присными, пятерых наших. Мы вами гордимся, сэр, вами и ими. Могло быть намного хуже.

— А остальные?

Морпех отвернул непроглядное забрало в сторону запертой двери.

— Мне очень жаль, сэр.

Грохот автомата оборвался, в темноте зала суда слышались лишь стоны и вопли. Майнард Кханна слышал собственные слабые всхлипы, вливающиеся в этот страдальческий хор, и ничего не мог с этим поделать. При малейшем движении череп его пронзали тошнотворные иглы боли. В первые же мгновения боя струя белого пламени обвилась вокруг его ноги, точно горящая змея, повалив на пол. Капитан сильно ударился виском о скамью, едва не потеряв сознания. Потом вокруг него замельтешили вспышки света и послышались крики, но его это почему-то не трогало.

Теперь белое пламя погасло, оставив Майнарда Кханну в одиночестве страдать от ран. Плоть сползла с ноги, обнажив идеально белую кость, и капитан видел, как рядом с живой ногой подергивается костяная и косточки стопы держатся друг друга, точно в анатомическом атласе.

Обломки скамьи подсудимых полыхали на полу противоестественно ярко, отбрасывая на стены пляшущие тени. Майнард повернул голову и всхлипнул, когда темноту перед глазами разогнали кровавые звезды. Сморгнув внезапно набежавшие слезы, он увидел, что тяжелая дверь в конце зала закрыта.

Они не вырвались!

Он вздохнул, на миг потеряв ориентацию: что он делает здесь, в темноте? Мысли путались от боли. Крики умолкли, стихли все звуки — только потрескивал огонь. Хрустели под чьими-то ногами обломки. Над Майнардом склонились три фигуры — человеческие по очертаниям, но потерявшие всякую связь с человечностью много веков назад.