Если бы Алхимика погрузили в звезду, каждый грамм ее вещества со временем ушел бы за грань неодолимого барьера, который воздвигала гравитация. В этом и заключалось гуманное решение Алкад Мзу. Солнце Омуты не вспыхнуло бы и не разорвалось на части, выжигая волнами жара и радиации жизнь на планете. Вместо этого оно отдало бы каждый эрг своему ядру, сжалось до маленького черного шара и навсегда потерялось во Вселенной. Омута вращалась бы вокруг ничего не излучающей точки, и ее тепло медленно уходило бы в вечную ночь. В конце концов воздух стал бы настолько холодным, что сконденсировался и выпал бы снегом.
Впрочем, у Алхимика имелась и вторая настройка — агрессивная. Парадоксально, но созданное им поле тяготения при этом было слабее.
Воидя в стазис, аппарат почернел. Однако гравитация была не так сильна, чтобы породить сингулярность. Она легко изменяла структуры атомов, но не могла вызвать тотального поглощения материи. Боевая оса превратилась в плазму, окутав Алхимика. Все электроны и протоны этой огненной оболочки сжались вместе, произведя мощный импульс гамма-радиации. Излучение быстро ослабло, оставив снаряд в однородном (глубиной в ангстрем) океане сверхтекучих нейтронов.
Когда он вонзился в верхний слой атмосферы, облака на сотни квадратных километров озарил ослепительный белый свет. Через несколько секунд глубинные слои облачного покрова засияли розовым. Через рваные воронки циклонов потекли белые тени, похожие на гигантских рыб. Затем свет погас вовсе.
Алхимик достиг полужидких внутренних слоев газового гиганта и почти без сопротивления пробил их. Снаряд продавливал материю и жадно поглощал ее. Каждый столкнувшийся с ним атом вжимался в рой нейтронов, собравшихся вокруг Алхимика, и он быстро обрастал оболочкой из чистого нейтрония. Толщина этой мантии была уже сопоставима с атомным ядром.
Сжатие частиц под действием мощного гравитационного поля снаряда высвобождало колоссальное количество энергии — на несколько порядков больше, чем термоядерный взрыв. Полутвердый материал планеты накалялся до таких температур, которые разрушали все атомные связи. По мере того как снаряд погружался в газовый гигант, вокруг него разрасталась огромная полость нестабильного вещества. Природные конвекционные потоки уже не могли отводить тепло с той скоростью, с какой оно производилось. Энергетический гнойник продолжал набухать. Это должно было привести к каким-то последствиям.
Когда «Леди Мак» находилась в семи минутах лета от перигея, ее сенсоры обнаружили первый выброс. Пробивая облачные пояса, из глубины гиганта поднялся, разбухая, гладкий купол поперечником в три тысячи километров, сияющий, точно газовая лава. В отличие от огромных пятен, присущих газовым гигантам, этот купол не имел спиральной циклонической структуры. Он больше напоминал распухшую фистулу, сквозь которую возносились вверх сжатые давлением массы нагретого водорода. Ураганы и циклоны, которые веками пробивались к верхней атмосфере, были отброшены в стороны вырвавшимся на свободу пламенным чудовищем. Его вершина поднималась над тропосферой на тысячу километров, озаряя ядовитым медно-красным светом одну треть ночной стороны планеты.