— Мне сложно что-либо сказать, — ответила дама Изабель. — Это очень приятная опера, без выражения каких-либо социальных вопросов, просто огромный букет великолепной музыки. Мы преследуем чисто художественные цели: поделиться своей музыкой с ним и его народом.

Дарвин Личли перевел ее высказывание, выслушал ответ и снова повернулся к даме Изабель.

— Когда вы собираетесь распространять свою музыку, как долго это продлится, и по каким поводам это будет происходить?

— Все будет зависеть от того, насколько хорошо нас примут, — хитро ответила дама Изабель. — Если мы заметим, что наша программа доставляет публике удовольствие, то мы дадим несколько спектаклей, а если нет, то уедем. Все очень просто. Наш первый концерт состоится как только сможет собраться публика, которую… Мне даже не представить, как созвать.

Между Дарвином Личли и Комиссаром опять произошел обмен словами, затем Личли объявил:

— Первый спектакль можете устроить уже завтра.

— Очень хорошо, — решительно сказала дама Изабель. — Значит, завтра в три часа.

* * *

Утром следующего дня уже привыкшая к этому занятию команда собрала театр. В два часа актеры облачились в костюмы и наложили грим, в половине третьего в оркестровой яме собрались музыканты, и все приготовления были завершены.

Однако никаких признаков потенциальной аудитории не наблюдалось. Дама Изабель вышла из корабля и, нахмурившись, оглядела горизонт. Жизнь вокруг шла своим обычным чередом, и на спектакль, похоже, никто не собирался.

И без десяти три публики нигде не было видно.

Ровно в три часа появился Местный наблюдатель, тот самый, которого руководители труппы видели вчера. Коротко поздоровавшись с дамой Изабель, Бернардом Биклем и Дарвином Личли, в гордом одиночестве он прошествовал в театр, уселся на одно из сидений, открыл принесенный с собой небольшой плоский чемоданчик, вынул из него бумагу, чернила и кисточку и разложил все это перед собой.

Дама Изабель, стоя у входа, с подозрением следила за этими приготовлениями.

— Он, очевидно, пришел посмотреть оперу. Но где же остальные?

Бернард Бикль вышел и пристально оглядел окрестности.

— Больше никого не видно, — вернувшись, доложил он.

Дама Изабель повернулась к Личли:

— Выясните, пожалуйста, когда нам ожидать остальную аудиторию.

Личли переговорил с наблюдателем и передал даме Изабель его неожиданный ответ.

— Он и есть аудитория. И он несколько раздражен, что спектакль не начинается вовремя.