Все равно что-то необходимо сделать.

— Почему все здесь так? — спросила Свон у Заши для поддержания разговора. Заша помогал осуществлять какой-то проект в Гренландии.

— Никогда не было разумного планирования, — сказал голос Заши ей в ухо. У нас с тобой уже был подобный разговор, казалось, говорил его тон. — Мы всегда пытаемся справиться с текущим кризисом. Старые обычаи отмирают с трудом. Вот уже самое малое пять столетий вся Земля могла бы жить достойно. У нас есть энергия и ресурсы, соответствующие нашим потребностям, мы могли бы обеспечить себе должный уровень. Но достигнуть этого никогда не планировали и, следовательно, не могли сделать.

— Но почему бы не сейчас, когда у нас столько энергии?

— Не знаю. Это просто не происходит. Думаю, в сознании у людей слишком много старых ядов. К тому же обнищание — это тактика террора. Если уничтожить десять процентов населения, оставшиеся девяносто будут послушны. Они видят, что с ними может случиться, и согласны на то, что им дают.

— Но почему? — воскликнула Свон. — Не могу поверить! Почему люди не борются, если понимают все это?

— Не знаю. Может, боролись бы… но тут уровень моря начал подниматься, и климатические катастрофы сделали жизнь еще тяжелее. У нас всегда кризис.

— Ну хорошо, а почему бы не сейчас?

— Конечно. Но кто этим будет заниматься?

— Люди ради себя самих, если смогут.

— Думаешь?

— Да, потому что так и есть. Если они этого не делают, значит, им каким-то образом мешают. Им в лицо смотрят чьи-то ружья.

Заша молчал; казалось, он думает о чем-то другом. Наконец:

— Есть мнение, что, когда общество испытывает стресс, оно не смотрит в лицо проблемам, а отводит взгляд, надевает шоры и все отрицает. Исторические события считаются естественным ходом вещей, и людей разделяет племенная верность. Тогда они начинают драться за то, чего им недостает. Полагают, что люди так и не сумели преодолеть панику конца двадцать первого века или Малого ледникового периода из-за недостатка пищи. С тех прошло двести лет, но психологическая травма все еще сказывается. И, по правде говоря, все еще нет достаточных запасов еды, так что отчасти этот страх рационален. Цивилизация шатается на множестве подпорок, как Вавилонская башня, и все должно быть исправным, чтобы работать.

— Но то же самое справедливо повсюду!

— Конечно, конечно. Но здесь уж очень много людей.

— Это верно, — сказала Свон, глядя на толпы и толкотню. За городской стеной неровные ряды людей в лучах вечернего солнца, согнувшись, собирали клубнику. — Здесь очень жарко и грязно и ужасно тяжело. Возможно, их пригибает эта планета, не история.