Увы, именно так. Сказано: звезды существуют вне представлений человеком о времени, вне его досягаемости. Мы живем в маленькой жемчужине тепла, окружающей наше солнце; за ее пределами невообразимая пустота. Солнечная система — наш единственный дом. Чтобы достигнуть даже ближайших звезд, потребуется больше времени, чем живет человек. Остановитесь и подумайте: 299 792 458 метров в секунду или 186 282 миль в час (что вам легче себе представить). Задумайтесь о скорости, которая позволяет ежечасно пролетать 671 миллион миль. Задумайтесь, что значит преодолевать за день 173 астрономические единицы, ведь астрономическая единица — это расстояние от Земли до Солнца, 93 миллиона миль. Потом задумайтесь о четырех годах такого движения. Столько времени нужно свету, чтобы дойти до ближайшей звезды. Но мы можем двигаться только со скоростью, составляющей несколько процентов скорости света, поэтому при двух ее процентах (десять миллионов миль в час!) нам потребуется примерно двести лет, чтобы преодолеть эти четыре световых года. А ближайшая звезда с планетами земного типа — в двадцати световых годах от нас.

Свет пересекает Млечный Путь за сто тысяч лет. При скорости в два процента световой — достижимой для нас — на это уйдет пять миллионов лет.

Свет Туманности Андромеды летит до нашей галактики два с половиной миллиона лет. А в масштабах огромной Вселенной Туманность Андромеды очень близко, расположена в том же небольшом секторе космоса, что и мы: соседняя галактика.

Итак. Наша маленькая теплая жемчужина, наша вращающаяся живая оранжерея, наша любимая Солнечная система, наш очаг, наш дом, купающийся в солнечном тепле, — породил космические корабли, в которые мы превратили Никту. Мы пошлем их к звездам, они будут как семена одуванчика, плывущие по ветру. Очень впечатляюще. Сами мы никогда больше их не увидим.

Полина о революции

Полина о революции

Свон сопровождала закваску до Меркурия, воспользовавшись для доставки первым же подходящим транспортом. Таким транспортом оказался недоделанный еще террарий. Сейчас невозможно было сказать, чем станет этот еще пустой цилиндр с воздухом, каменными стенками, линией освещения и закрепленным в камне стен множеством подпорок и балок. Свон смотрела на совершенно незнакомых ей людей, окружающих ее среди огромной стальной рамы небоскреба, и понимала, что лететь этим кораблем было ошибкой — конечно, не такой скверной, как блэклайнер, но все равно ошибкой. С другой стороны, соображения удобства казались ей сейчас менее важными. Она пролет за пролетом преодолевала ступени лестницы, поднимаясь на крышу небоскреба, которая едва не касалась линии освещения. С крыши, где была низкая сила тяжести, открывался вид вниз — наружу — вверх. Вокруг было темное цилиндрическое пространство, пересеченное балками, — голые скалы. Здание походило на освещенный угол огромного замка; земля у подножия небоскреба, в нескольких километрах внизу, по ту сторону световой линии расстояние до поверхности чуть больше. Готические развалины, несколько людей-мышей сгрудились у последней свечи. Такого не бывало в прежние дни, когда только что выдолбленный цилиндр был воплощением возможностей. Чтобы ее молодость пришла к такому… к тому, что вся цивилизация, в сущности, подобна этому кораблю: плохо спланированная, незавершенная…