— Его скафандр применил повышенное давление воздуха и коагулянты. Кровотечение уже остановлено.

— Скафандр оказывает ему медицинскую помощь?

— Да.

Утешительно было напомнить себе, что скафандр — не только маленький космический корабль, но и своего рода личный госпиталь.

— Варам, ты меня слышишь? — спросила она. — Как ты?

— Слышу, — прохрипел он. — Не очень.

— Что болит?

— Ногу жжет. И я… тошнит. Пытаюсь удержать рвоту.

— Хорошо, сдерживайся. Полина, можешь дать ему что-нибудь противорвотное?

— Да.

Они плыли сквозь звездную ночь. Свон не хотелось это признавать, но больше она ничего не могла сделать. Млечный Путь казался мотком белого светящегося шелка с Угольным Мешком[139] и другими черными пятнами, еще более черными, чем обычно. В остальных местах звезды везде так наполняли черноту, что она не казалась кромешной — словно за чернотой таилась белизна, нестерпимо яркая. «Чернота в Млечном Пути должна означать, что в Угольном Мешке очень много угля. Неужели вся чернота неба сделана из черной угольной пыли? — рассуждала Свон. — А если бы все звезды Вселенной были видны, стала бы ночь белой?»

Самые яркие звезды словно находились от них на разных расстояниях. Когда Свон увидела это, космос раздался, вытянулся вдаль, перестал казаться задним планом, до которого несколько километров. Они были не в черном мешке, а в бесконечном пространстве. Свидание в огромной комнате.

— Варам, как ты себя чувствуешь?

— Немного лучше.

Это хорошо. Рвота в шлеме опасна, не говоря уж о том, что последствия неприятны.

Они плыли в пространстве. Прошло несколько часов. Пища поступала к ним в жидком виде — в скафандре можно было пить через трубку, еще в специальных мешках в шлеме были бруски, которые можно жевать, — жевать и глотать. Свон проделала все это. Помочилась в памперс в скафандре.

— Варам, есть не хочешь?

— Я не голодный.

Не очень утешительно.