— …мы были наивными…

— …мы спустились в шахту. Мы работали в воздушных масках, в водолазных костюмах на подводных разработках Табмена целый год…

— …год на Табмене на три месяца длиннее, чем на Земле и там шесть времен года вместо четырех…

— …и в начале нашей второй, цвета морской волны, осени, мы решили уйти. Но Тобиас не пошел с нами. Его руки уловили ритмику волн, куски породы удобно ложились на его ладони…

— …и мы оставили нашего брата в иллирионовой шахте, а сами двинулись в путь среди звезд, боясь…

— …понимаете, мы боялись, что раз наш брат Тобиас нашел что-то, что оттолкнуло его от нас, то один из нас тоже может найти что-то, что разделит и нас двоих…

— …поскольку мы считали, что нас троих разлучить нельзя, — Айдас посмотрел на Мышонка. — И нам не до блаженства.

Линчес моргнул.

— Вот что значит иллирион для нас.

— Еще несколько слов, — сказал Катин с другой стороны тротуара. — В Окраинных Колониях, включающих на сегодняшний день сорок два мира с населением около семи биллионов человек, практически каждый какое-то время занимается работой, имеющей отношение к добыче иллириона. Я полагаю, каждый третий работает в той или иной области, связанной с его производством и переработкой всю жизнь.

— Такова статистика, — подтвердил Айдас, — для Дальних Окраинных Колоний.

Черные крылья взметнулись, Себастьян поднялся и взял Тай за руку.

Мышонок почесал затылок.

— Ладно. Плюнем в эту реку и пойдем на корабль.

Близнецы спрыгнули с перил. Мышонок наклонился над пышущим жаром ущельем и сморщился.

— Что это ты делаешь?

— Плюю в Геенну-3. Цыган должен плюнуть три раза в каждую реку, которую переходит, — пояснил Мышонок Катину. — Иначе, непременно будут неприятности.

— Мы живем в тридцать первом столетии. Какие неприятности?

Мышонок пожал плечами.