— Да.

— Этот стул тоже такой?

Катин улыбнулся.

— Нет. Все, что здесь есть, относится ко времени, когда еще не было межзвездных перелетов. Эта комната целиком довольно верная копия элегантного американского особняка двадцать первого или двадцать второго столетия.

Мышонок кивнул.

— О.

— Богатые часто увлекаются стариной.

— Я раньше не бывал в таких местах, — Мышонок оглядел комнату. — Это кое-что, а?

— Да. Это так.

— Хлебните-ка этой отравы, — воззвал к ним Лок.

— Мышонок! Теперь на сиринксе поиграешь? — Лео, принесший две кружки, одну сунул Мышонку, другую — Катину. — Поиграй. Скоро я в ледяные доки уйду. Мышонок, поиграй еще.

— Сыграй что-нибудь, чтобы можно было танцевать…

— …и потанцуй с нами, Тай. Себастьян…

— …Себастьян, потанцуешь тоже с нами?

Мышонок раскрыл футляр.

Лео пошел взять бокал для себя, вернулся, сел на стул. Образы Мышонка были блеклыми из-за света Золота. Но музыка была орнаментована резкими, настойчивыми четвертями тонов. Она пахла словно вечеринка.

Сидящий на полу Мышонок, придерживая покачивающийся на его темной (подошва словно рот) босой ноге сиринкс, отбивал обутой ногой такт и раскачивался. Пальцы его взлетали над струнами. Свет Золота, комнатных ламп и сиринкса с яркостью хлестал лицо калитана. Спустя минут двадцать, капитан сказал:

— Мышонок, я хочу похитить тебя ненадолго.

Мышонок перестал играть.

— Что вы хотите, капитан?