На ходу осталось всего три грузовика. Намного меньше, чем хотелось бы, но всё ещё более чем достаточно, чтобы попытаться справиться с нашей задачей. Остальные машины либо совсем вышли из строя, либо, как наш заслуженный старичок автобус, требовали длительного ремонта, прежде чем куда-нибудь тронуться. Правда, стоило признать, что беспилотников у врага больше нет. Или, по крайней мере, их осталось всего несколько штук. Надеюсь, это поможет «Славянину» дольше продержаться и отразить хотя бы парочку штурмов.

Мои размышления прервал ствол установленной в кузове турели, внезапно начавший разворачиваться влево и едва не задевший мой шлем. От неожиданности я отшатнулся назад, под ноги подвернулось что-то продолговатое, не то гаечный ключ, не то большая гильза, в результате опорная нога скользнула по ней. Потерявшее равновесие моё тело повалило ещё двух человек, но, честное слово, это было только к лучшему.

По боку машины хлестнула очередь, часть пуль засела в броне нашего транспорта, но несколько впились в скафандры людей, которые возвышались над уровнем борта. Раздались панические крики и затрещали орудия машин, расстреливающих неведомую мне пока угрозу. Я только смог встать на ноги и снять с предохранителя автомат, готовясь отразить атаку американской армии, не ограничившейся налётом беспилотников и непонятно как преодолевшей разделяющее нас расстояние, как оказалось, что уже всё. Стрелять больше не в кого. Одинокий багги со знаками Евросоюза скромно чадит у обочины, превращённый в решето.

– Идиоты, – прохрипел один из тех, кого я повалил, качая головой. – Видно, это из тех, кто после разгрома утратил связь с командованием и заблудился. И нет бы сдаться, их геройствовать потянуло!

Подтвердить или опровергнуть правильность его догадок не смог бы уже никто… Но они явно находились достаточно близко к истине. Иной причины, почему одна лёгкая машина вылетела встречным курсом на многократно превосходящего в численности противника и тут же атаковала, вообразить было невозможно. Отвернувшись от уничтоженного багги, я взглянул на тех, в кого попала выпущенная из вражеского пулемёта очередь, и едва удержался от ругани. Любовь Юрьевна, одна из самых умных представительниц человечества, глава нашей научной части, да и просто достаточно красивая женщина, к которой у меня никак не получалось подбить клинья, лежала с каким-то донельзя удивлённым выражением глаз и дырой в голове. Шлем скафандра с неё содрали, очевидно питая надежду, что учёная ещё жива… Но только кусочек свинца, пробивший в головном уборе аккуратную маленькую дырочку, проткнул лобную кость, словно мокрую бумагу, и вышел из затылка вместе с доброй порцией мозга. От подобных травм за считаные секунды скончались бы и напичканные лечебными нанороботами жуки-десантники. Ну а Любовь Юрьевна вряд ли даже успела толком почувствовать боль или испугаться. Кроме неё погибло ещё два человека, поскольку в кузов мы набились очень уж плотно. Да и раненых оказалось пяток. Но их я не знал… настолько хорошо.