С противоположных сторон сцены надвигались одна на другую две группы воинов в фантастических доспехах, причудливых металлических масках и шлемах с гребнями из шипов и ветвящихся колючек. Сперва бойцы крались нелепыми шагами вприсядку, медленно вскидывая ноги и задерживая их высоко в воздухе, потом бросались на противника под воющий рев серпентосирен, изображая бой замирающими на мгновение и стремительно меняющимися ритуальными позами. Рианле и Сингалисса, сидевшие на одном конце балкона, быстро обменялись несколькими фразами, полностью заглушенными диким шумом представления. Эфраима посадили рядом со Стелани на другом конце. Дестиан разговаривал с Маэрио, то и дело гордо поднимая голову и поворачиваясь к ней в профиль — у него был красивый профиль. Крайке Дервас сидела, уставившись на танцоров ничего не видящими неподвижными глазами. Стелани бросила на Эфраима взгляд, в былые дни неуверенности, до наступления мерка, вызвавший бы у него замирание сердца. Она тихо спросила:

— Вам нравится балет?

— Искусные исполнители. Мне трудно судить об этих вещах.

— Почему вы отстранились? Несколько дней вы почти ничего не говорите.

— Прошу меня извинить. Управление Шарродом требует постоянного внимания.

— Блуждая по далеким мирам, вы, наверное, стали свидетелем многих интересных событий.

— Верно.

— Правда ли, что обитатели других планет — обжоры и себалисты? Или это всего лишь предубеждение?

— Их привычки, несомненно, отличаются от рунических традиций.

— А вы как относились к их привычкам? У вас они вызывали отвращение?

— У меня не было возможности беспокоиться о чем-либо, кроме моих невзгод.

— А! Вы уклоняетесь от прямого ответа.

— Откровенно говоря, я опасаюсь того, что мои неосторожные замечания, если они станут известны вашей матушке, будут ложно истолкованы и использованы с тем, чтобы подорвать мой авторитет.

Стелани выпрямилась. Несколько минут она наблюдала за танцорами. Балет достиг кульминации — на сцене появились два легендарных героя, Хисс и Зан-Иммариот.

Стелани снова повернулась к Эфраиму:

— Вы составили обо мне неправильное мнение. Я не рассказываю Сингалиссе обо всем, что вижу и слышу. Неужели вы думаете, что мне не душно в стенах странга Бен-Буфаров? Я тоже жажду новых впечатлений! Может быть, вам не понравится моя искренность, но мне тоже иногда приходится сдерживать порывы чувств. Сингалисса поклоняется условностям — я считаю, что в некоторых случаях условности, соблюдаемые другими, неприменимы по отношению ко мне. Почему люди не имеют права благопристойно пробовать вино — так, как это делается в Порт-Маре? И не смотрите на меня с таким удивлением. Я докажу вам, что тоже способна отбросить традиции!