Техники сняли ранцы и настраивали приборы на контрольных панелях, висевших на груди. Один солдат направил датчик на грузовик, и я заметил, как дрогнула стрелка на приборе. В головных телефонах, висевших у него на шее, отчетливо пискнуло.
— Капитан, тут неисправность.
Я обернулся.
— В чем дело, сержант?
— Он говорит, у него что-то не ладится. — Сержант вцепился в руку помертвевшего от страха техника, как собака в кость.
— Батарейка, сэр… — прохныкал солдат. — Села, сэр… И замыкание…
— Ясно, саботаж. Сержант, арестуйте его. На рассвете — расстрелять.
Сержант ухмыльнулся. Техник застонал. Я приблизил к нему лицо и процедил сквозь зубы:
— Или тебе хватит шестидесяти секунд, чтобы починить прибор?
— Так точно, сэр! Я все сделаю! Все исправлю!
Он затопал прочь, огорченный сержант — следом. Я был доволен тем, как вжился в роль, хотя знал, что утром себя возненавижу.
Вскоре к нам прибыло подкрепление. Вернулся майор и распределил полицейских вокруг театра. Двоих он поставил возле Мортона. Глядя на них, мой приятель дрожал как осиновый лист, и я поспешил на помощь.
— Можете открыть дверь, лейтенант. Кроме техников и сопровождающих, никого не впускать. И считайте по головам всех входящих и выходящих. Под окрики сержанта обыск театра закончился без проволочек. Когда техники грузили свой скарб в грузовик, подъехала первая машина с начальством.
— Каковы результаты, сержант? — спросил я.
— Куча пивных банок и тому подобного хлама. Все чисто, капитан.
— Отлично. Уберите солдат с глаз долой, но не отпускайте и держите неподалеку. Они могут понадобиться.
— Что происходит? — спросил Мортон.
— Хороший вопрос. Большое, тайное и очень внезапное заседание. Взгляни на тех типов, что выходят из машины. У них звания не ниже штаб-офицерских.
— Раз так, надо уносить отсюда ноги.
— Зачем? Где ты найдешь более надежное укрытие? Мы же охрана, никто нас не заподозрит. Посмотри вон на того, девять звездочек на погоне, крупная шишка! А тот, что рядом, вырядился-то как! Странная форма, впервые такую вижу. Наверное, спецвойска какие-нибудь.