С каким отчаянием смотрел на меня гляциолог Бент С. в переходе научно-исследовательской станции! Единственный человек, которому грозила официальная высылка с Европы! Никто этого не хотел, тем более сам Бент С. Но я был поставлен перед необходимостью. В некотором смысле Бента С. погубила давняя научная теория: теплопроводность льда невысока, под его массами вполне может консервироваться тепло еще не полностью остывших недр Европы, а значит, есть смысл поискать простейшую жизнь там, где льды находятся в жидкой фазе.
Почему погубила?
Да потому что Бент С. нашел воду на Европе.
Не жизнь, но воду. Правда, и ему, и его напарнику находка обошлась слишком дорого.
Почему я это вспомнил?
Я всматривался в ночную мглу.
Там, во мгле, плясало уже несколько прожекторных лучей.
Что они ищут?
«Спросите его, инспектор, почему выслан на Землю художник Оргелл?»
Что-то в этом вопросе меня раздражало.
Правда, Лин не скрывал: этот Оргелл зачем-то ходил к Воронке. И ходил без официального разрешения. Ходил, невзирая на то, что на подобные прогулки давно наложен официальный запрет.
«За это высылают?» — «Да, иногда… Тех, кто остался в живых…»
Ну да, усмехнулся я.
Нет смысла высылать мертвецов.
Жаль, что Управление столь часто бросает инспекторов на задания, не информируя о предстоящих делах подробно. С точки зрения Управления, это якобы помогает вырабатывать непредвзятость.
С каким отчаянием смотрел на меня Бент С. опять вспомнил я.
Его напарник, гляциолог Уве Хорст, погиб.
Если честно, им обоим не повезло: Уве Хорст потерял жизнь, Бент С. рисковал потерять будущее. Но Бент С. хотя бы остался жив, а Уве Хорст уже ни на что не мог рассчитывать. Он погиб. Он уже был выслан неизвестно куда. Его уже никогда не будет.
Никогда.