— Пожалуй, — согласился я.

Рикард с любопытством рассматривал меня:

— Лин должен бояться вас.

— Инспекторов Управления, в принципе, должны бояться все.

— Но Лин должен вас бояться особенно.

— Почему?

— Потому что вы молоды, инспектор. А раз вы молоды, значит, будете рыть землю всеми копытами. Вы тут у нас весь огород перепашете, я чувствую это. Только не забудьте, инспектор Аллофс, у перечисленных нами проблем несколько сторон, тут нельзя действовать с налету. Не стану утверждать, что вы столкнетесь с откровенной ложью или с какими-то откровенными подтасовками, но что-то такое непременно произойдет. Бывает ложь столь тонкая, что практически не отбрасывает тени. Вы поняли меня?

— Нет.

Рикард разочарованно уткнулся в свое блюдо:

— Жаль.

Мне тоже было жаль. Я так и сказал ему.

— Мое дело проверить документацию, взглянуть на проблему со стороны, еще раз оценить преимущества предлагаемого проекта.

— Не думаю, что вы остановитесь на этом, инспектор. Не похожи вы на человека, который способен остановиться на полпути. Это не только Лин, это даже я чувствую.

— Я всего лишь контролирую качественное выполнение Положения о Космосе.

— Да знаю, знаю! — отмахнулся Рикард. — Поговорим лучше о другом.

— С удовольствием, — согласился я и предложил: — Например, о Воронке. Или о Голосе.

— Почему бы и нет? — Рикард уставился на меня с любопытством: — Вы что? Созрели?

— Почему для этого надо созреть? Существуют какие-нибудь запреты? Нам нельзя вот просто так обсуждать такие проблемы?

— Ну что вы, инспектор. У нас нет никаких запретов. В этом отношении мы на Несс почти святые. Правда, чтобы говорить вслух о Воронке или о том же Голосе, надо набраться определенного мужества. Не говорят же у вас на Земле, в гостиной, во время светского приема о каких-нибудь запущенных мерзких болезнях.

— А вы запустили болезнь?