— Виктор Павлович! Побойтесь Бога! Она еще барышня.

— Барышня, барышня! Все они такие! В гимназии до квадратных уравнений еще не дойдет, а уж заведет альбом с любовными стихами!..

— Ну, перестаньте ворчать, Виктор Павлович, — сказал инженер. — Что сделано, того не воротишь. Я думаю, что нам опасаться не следует: лицо этой англичанки такое симпатичное, что невольно внушает доверие.

— Да пусть летит, мне все равно! Я боюсь только одного, как бы она не разболтала по всему Лондону прежде, чем мы тронемся с места. А Лессинг и явится тут как тут, и все дело погубит.

— Виктор Павлович! Когда вы перестанете наконец бояться Лессинга? — спросил помощник инженера. — Ведь целых четыре года прошло с тех пор, как вы оставили университет. Лессинг о вас и думать забыл.

— Как же, забыл! Это животное все сделает, лишь бы мне повредить… Он у меня ни на минуту не выходит из головы. Еще бы мне не бояться! С тех пор как мы прочитали в газетах, что Лессинг командирован с научною целью в Англию, я и спать спокойно не могу. Боюсь, что мы не улетим благополучно.

— Да откуда же он может знать, что доктор Гаукинс из Нью-Йорка и Виктор Павлович Русаков — одно и то же лицо? Вы так хорошо скрыли свое имя, что этого никто никогда не узнает!

— Лессинг может узнать. Это — хитрая бестия, а все через вашу девчонку — она разболтает.

— Да не разболтает, я в том порукой. Не понимаю, почему вы так предубеждены против нее. Каким вы сделались ненавистником женщин!

— Ну, да что там толковать! — сказал профессор. — Пусть едет! Теперь ничего не поделаешь. Дорогой научим ее в винт играть; все лучше, чем с болваном.

— Вот видите, — сказал Шведов, — вам же будет лучше. Да, теперь все готово… А право, как подумаешь, что через несколько дней предстоит такое путешествие, страшно становится.

— Да, времени у нас осталось всего лишь один месяц, — сказал Русаков, — надо усиленно готовиться.

— Да ведь все готово, — заметил Шведов. — А зарядить цилиндры следует не раньше как девятого сентября. Теперь нужно только меблировать корабль.

— В этом уж мы положимся на вкус Эдвардс. Но вы напрасно думаете, Петр Петрович, что нам делать больше уж нечего, — заметил Краснов. — Работы много. А закупить все необходимое по составленному списку, а запаковать и привинтить все? Это потребует немало времени. Вы ведь знаете, что если для нас безразлично расположение предметов в дороге, то в момент толчка много значит правильная установка. Если окажется заметная фальшь в равновесии, то мы не попадем на Марс; а если равновесие и не будет нарушено, но вещи будут плохо упакованы, то многое может разбиться, поломаться от внезапного толчка, который нарушит общую инерцию. А нужно, чтобы ни того ни другого не было. Подождем барышню и завтра же примемся за покупки.