— Вот что, господа! Я не хочу спать с Лессингом на одной кровати: он страшно храпит, а я этого не люблю. Женитесь, Шведов, скорей на мисс Мэри, и комната освободится.

Краснов и Лессинг расхохотались и стали поддерживать Русакова. Шведов переконфузился и не нашелся что ответить. Мэри слегка покраснела, но не потерялась и сказала:

— Вместо того, Виктор Павлович, чтобы заботиться о моем браке, подумали бы вы лучше о моем образовании! А то в самом деле, какое ненормальное явление: еду на Марс с целым математическим факультетом и остаюсь полным профаном в математике! А еще сами обещали мне читать лекции.

Можно себе представить радость Русакова.

— Как?! Вы хотите слушать лекции? Хотите слушать лекции?

— Непременно. Я со всех сторон только и слышу: «дифференциал, интеграл», и ничего не понимаю. Пока долетим до Марса, я должна узнать не меньше того, что знают студенты-математики двух — трех первых семестров.

Все общество горячо отнеслось к желанию Мэри слушать математические науки. Тут же после недолгих споров были разделены предметы преподавания. Виктор Павлович должен был читать повторительный курс элементарной математики, а затем прямолинейную и сферическую тригонометрию; Лессинг, конечно, взял механику и физику; Краснов — аналитическую геометрию и астрономию, а Шведов — высшую алгебру и дифференциальное исчисление. Метеорология, как наука исключительно земная, в программу не вошла. Каждая лекция должна была продолжаться около получаса, и в общей сложности занятия должны были отнимать не больше двух часов в сутки. Деканом летучего факультета единогласно был избран Виктор Павлович.

— Итак, следовательно, завтра вы начнете меня просвещать? — спросила Мэри.

— Да, завтра, завтра! — отвечал Русаков. — А все-таки, Иван Иванович, если вы не перестанете храпеть, я не хочу с вами жить в одной комнате.

— Если вы не можете ужиться вместе, — сказала Мэри, — то можно кому-нибудь поместиться здесь, в зале. Легко можно даже отделить целую комнату.

— Да переселяйтесь ко мне, Иван Иванович, — предложил Краснов.

— А вот и отлично, — согласился Лессинг. — Только вы, Виктор Павлович, пожалеете, когда меня не будет с вами: вам будет скучно без меня.

— Нисколько; очень буду рад, что вас не будет.

На другой день, в десять часов утра, Виктор Павлович открыл занятия в своем маленьком университете и начал первую лекцию математики. Аудиторией была избрана комната самой слушательницы, куда поочередно должны были являться лекторы согласно составленному расписанию. Кроме очередного лектора, в данное время никто другой сюда не допускался. Это было решено Русаковым в видах успешности занятий, так как присутствие третьего лица, хотя бы и ученого, могло, по его мнению, способствовать рассеянности слушательницы.