— Сделай музыку погромче…

— Но я не люблю анчоусы…

— Принс, — кричала Че, — поторопись! Опять начинается этот снег. Ты знаешь, Сесил, ничего бы этого не случилось, если бы ты не вздумал проделывать эти салонные штучки с…

— Иди сюда, солнышко, потанцуем!..

— Я сказала: нет. Тут рукой подать до обрыва!

Под ногами Лока, на экране в полу, светящимся естественным светом, в лунном сиянии под «КАЛИБАНОМ» проплывали снега, гравий, крупные глыбы.

— Сколько их там? — спросил Лок. — Корабль не так уж и велик.

— Ничего, как-нибудь втиснутся.

На заснеженном утесе, проплывающем по экрану, стала видна группа людей. Некоторые из них сидели на зеленом пончо, в окружении винных бутылок и корзин с едой. Некоторые танцевали. Некоторые сидели в шезлонгах. Один вскарабкался на торчащий обломок скалы и щурился на спускающийся корабль.

— Че, — сказал Принс, — мы здесь. Запаковывайте все. Мы не собираемся болтаться здесь целый день.

— Благие небеса! Это ты! Эй, поднимайтесь все! Мы спасены! Это Принс!

На утесе сразу же была развита бурная деятельность. Молодые люди забегали, хватая вещи и упаковывая их в рюкзаки. Двое сворачивали пончо.

— Эдгар! Не выбрасывай! В нем сорок восемь градусов и такие бутылки на дороге не валяются. Да, Хиллари, ты можешь сменить музыку. Нет! Не выключай обогреватель, еще рано! Ох, Сесил, ты совсем дурак. Бр-р-р! Ну, полагаю, через минуту-две мы будем готовы. Конечно же я потанцую с тобой, милый. Только не рядом с обрывом. Подожди минутку. Принс! Принс!..

— Че, — позвал Принс, когда Лок опустился еще ниже. — У вас там есть какая-нибудь веревка? — Он закрыл микрофон ладонью. — Ты видел ее в «Дочерях Майами», где она играла тронувшуюся шестнадцатилетнюю дочь ботаника?

Лок кивнул.

— Это не было игрой, — он убрал ладонь с микрофона, — Че! Веревку! Есть у вас какая-нибудь веревка?

— Сколько угодно! Эдгар, куда задевались все эти веревки? Мы же поднялись сюда на чем-то! А, вот она! Что нам теперь делать?

— Вяжи большие узлы через каждую пару футов. Сколько до нас?