Близнецы, стоящие в другом конце вагончика, повернулись посмотреть.

Тай с Себастьяном поглядели друг на друга, снова на Мышонка.

— Характер, — произнес Катин в диктофон, — наиболее ярко проявляется в действии. Мышонок отступил от окна, описал резкий круг и еще круг. Из выражения его лица я могу заключить, что он размышляет насчет моего удивления стремительностью его действий, и в то же время хочет знать, удовлетворен ли я сказанным. Он уронил руки на стекло, дыша немного тяжело и просунул согнутые пальцы в…

— Эй, — сказал Мышонок, — я просто махнул рукой. Дыхание, пальцы, это не входит…

— …эй, — сказал Мышонок, сунув согнутые большие пальцы в карман брюк, — я просто махнул рукой. Дыхание, пальцы, это не входит…

— Черт возьми!

Мышонок разогнул пальцы, нервно сжал кулак и воскликнул:

— Черт возьми! — и расстроенный, ушел. — Существует три типа действий: целенаправленные, вошедшие в привычку и бесцельные. Люди для того, чтобы быть непосредственными и понятыми, должны попользовать все три типа, — Катин взглянул вперед.

Капитан смотрел сквозь гнутую панель, поддерживавшую крышу. Его взгляд был прикован к чахлому свету, пульсирующему, словно глазок в дверце гигантской топки. Свет был таким слабым, что он даже не щурил глаза.

— Я ошибся, — признался Катин в диктофон, — тем не менее. Зеркало, отражающее мое видение мира, поворачивается, и то, что сперва казалось бессмысленным, я вижу достаточное количество раз, чтобы признать привычкой. То, что я полагал привычкой, теперь кажется частью великого замысла. В то время как то, что я принимал первоначально за цель, превращается в бессмыслицу. Зеркало поворачивается снова и снова, и показывает, что человек, который, как я думал, страстно идет к своей цели, превратил свою страсть в привычку. Его привычки в высшей степени бессмысленны, в то время, как те действия, которые я определил как бессмысленные, оказываются направленными к достижению демонической цели.

Желтые глаза отпустили усталую звезду. Лицо Лока, взглянувшего на Мышонка, исказилось под шрамом в какой-то усмешке, которую Катин не понял.

Ярость, подумал Катин. Ярость. Да. Он смеется. Но как можно отличить ярость от смеха на этом лице?

Но другие тоже смеялись.

— Что это за дым? — спросил Мышонок, обходя дымящуюся решетку в булыжной мостовой.

— Водосток, надо полагать, — сказал Лео. Рыбак поглядел на туман, поднимающийся вверх у столба, на котором висел яркий индукционно-флюоресцентный фонарь. У почвы пар скапливался и оседал, а около фонаря клубился и колыхался.

— Таафит — в конце этой улицы, — сказал Лок.