– Пожалуй. Человек был бы заинтересован в этом по вполне понятным причинам, а нечеловек – ну что его ожидает, если начнется массовое производство? Он будет зачислен в категорию второстепенных граждан, попросту говоря – современных рабов, станет собственностью какой-нибудь корпорации.

– Это не обязательно.

– Но вполне возможно.

– Ну хорошо. Значит, я должен считать вас союзником? А разве тем самым вы не нарушаете свое обещание?

– Я обязался не раскрывать своего происхождения и ничего более. Мне поручено выполнять обязанности ядерщика под вашим командованием. Вот и все. Остальное – мое личное дело.

– Видите ли, формально, может быть, и вправду все в порядке, но разве вы не действуете вопреки интересам своих нанимателей? Вы же понимаете, что ваш поступок противоречит их замыслам?

– Возможно. Но они ведь не дети; формулировки договора были недвусмысленными и определенными. Договор разрабатывали объединенные юридические отделы всех заинтересованных фирм. Они могли бы включить отдельный пункт, запрещающий делать всякие шаги, вроде того, который я сейчас сделал, но ничего подобного там не было.

– Упущение?

– Не знаю. Возможно. Почему вы так интересуетесь этим? Вы мне не доверяете?

– Я хочу разобраться в ваших побуждениях.

Томсон помолчал.

– Этого я не предвидел, – тихо произнес он наконец.

– Чего?

– Что вы можете усомниться в моем поступке. Принять его… ну, скажем, за уловку, запланированную заранее. Я понимаю это так: вы вступили в игру, где участвуют две стороны – вы с одной, а мы все с другой. И если б вы наметили себе какой-то план действий, чтобы нас всех испытать, – я имею в виду испытание, которое продемонстрировало бы, допустим, превосходство человека, – а потом рассказали об этом плане одному из нас, считая его своим союзником, а этот человек на деле принадлежал бы к другому лагерю, он заполучил бы от вас стратегически ценную информацию.

– То, что вы говорите, очень интересно.

– О, вы наверняка уже об этом думали. А я – только сейчас сообразил. Видимо, меня слишком занимал сам вопрос – должен я предложить себя вам в пособники или нет. Этот аспект интриги выпал из моего поля зрения. Да, я сделал глупость. Так или иначе, вы не можете быть откровенным со мной.

– Предположим, – сказал Пиркс. – Однако это еще не катастрофа. Я действительно ничего вам не скажу, но вы можете сказать мне кое-что. Например, о своих коллегах.

– Но ведь это тоже может оказаться ложной информацией.

– Это уж вы предоставьте мне. Вам что-нибудь известно?

– Да. Броун – не человек.